– Опять учить пришел?

Матвей на этот раз почему-то не испугался.

– Маленько надо. Царем, вишь, мужичьим собираисся стать – вот и слушай: я мужик, стану тебе подсказывать – где не так.

– Каким царем? – удивился Степан. – Ты что?

– Вчерась кричал. Пьяный. – Матвей усмехнулся. – А знаешь, какой мужику царь нужон?

– Какой? – не сразу спросил Степан.

– Такой, чтоб не мешал мужикам. И чтоб не обдирал наголо. Тут и вся воля мужицкая: не мешайте ему пахать землю. Да ребятишек ростить. Все другое он сам сделает: свои песни выдумает, свои сказки, свою совесть и указы свои… Скажи так мужику, он пойдет за тобой до самого конца. Дальше твоих казаков пойдет. И не надо его патриархом обманывать – что он вроде с тобой идет.

Степан заинтересовался.

– А вот здесь у тебя промашка, хоть ты и умный: он, мужик твой…

– Твой тоже…

– Хрен с им, чей он! Он свово поместника изведет и подумает: хватит, теперь я вольный. А невдомек дураку: завтра другого пришлют. А если он будет знать, что с им патриарх поднялся да царевич…

– Какой царевич?

– Алексей Алексеич.

– Он же помер!

– Кто тебе сказал?

– Да помер он!

– Врут. Он живой… Царь с боярами допекли его, он ушел от их. Он живой.

Матвей внимательно посмотрел на Степана. Понял.

– Во-он ты куды. Ушел?

– Ушел.