– Не валите дуром!.. – кричал он. – Не молотьба вам! Матвей!

– Ой, батька!

– Прибери поздоровей с жердями-то – ставь в голову! А из-за их – кто с топорами да с вилами, – пускай из-за их выскакивают. Рубнулись – и за жерди! А жердями пускай все время работают. Меняй, если пристанут! Взял?

– Взял, батька!.. Не слухают только они меня.

– Перелобань одного-другого – будут слухать.

– Батька! – закричали со стороны казаков. – Давай к нам! У нас веселее!

Дед Любим был с молодыми казаками.

– Минька!.. Минька, паршивец! – кричал он. – Не забывайся! Оглянись – кто сзади-то?!

– Чую, диду!

– Ванька!.. Отойди замотай руку!

– Сейчас!.. Маленько натешусь.

– Не забывайтесь, чертяки!

Так учил дед Любим своих питомцев. А случилось, что забылся сам атаман. Увлекся и оказался один в гуще вражеского войска. Оглянулся… Солдаты, окружавшие его, сообразили, кто это. Стали теснить дальше от разинцев.

– Ларька! – крикнул Степан.

С добрый десяток солдат кинулся к нему. Один прыгнул сзади, сшиб Степана с ног и стал ломать под собой, пытаясь завернуть руки за спину.

Ларька услышал крик атамана, пробился с полусотней к нему. И поспел. Застрелил солдата над ним.

Степан поднялся – злой и помятый.

– Чего вы там?! – заорал. – Атаману ноги на шее завязывают, а они чешутся!..

– Стерегись хошь маленько! – тоже сердито крикнул Ларька. – Хорошо – услыхал… Не лезь в кучу!

– Что мордва твоя?