Иначе оценивал рассказы сборника поэт и критик Г.П. Струве, обративший внимание на опасность поспешных выводов о набоковской подражательности: «Сирина упрекали в подражании Прусту, немецким экспрессионистам, Бунину. Характерно указание на столь несхожие между собою образцы! <…> Но вообще при желании можно этот перечень расширить и прибавить к нему Гофмана, Гоголя, Пушкина, Толстого, Чехова, даже – horrible dictu! для автора – Андрея Белого (я бы только никак не стал включать сюда Леонида Андреева, с которым сближает Сирина в одной недавней рецензии М. Цетлин). Но говорить по этому поводу о подражании и заимствовании просто праздно. Сирин никому не подражает. Он у многих писателей учился (что не плохо), у многих сумел взять многое хорошее, но это взятое у других претворил и переработал в своей очень резко выраженной и очень своеобразной писательской индивидуальности. Рассказы, в которых есть гофмановские элементы (“Сказка”, “Картофельный эльф”), содержат в себе черты, которых мы у Гофмана не найдем. Толстовская любовь к подробным описаниям сочетается порой с пушкинской прозрачностью стиля. Чеховский сюжет, чеховский подход и чеховский юмор в рассказе “Подлец” совершенно не мешает тому, что рассказ этот такой, какого никогда бы не написал Чехов» (Струве Г. Творчество Сирина // Россия и славянство. 1930. 17 мая. С. 3).

Любопытно также тонкое замечание современного отечественного исследователя, обратившего внимание на то, что в прозаической своей части сборник композиционно «закольцован темой воспоминания. В первом рассказе, одноименном сборнику, и в последнем, названном “Ужас”, при несходстве фабул, повторяется сходная сюжетная ситуация: герой восстанавливает в памяти образ умершей возлюбленной, стремясь к сотворению совершенного воспоминания. “…Образ ее станет совершенным…” – надеется герой рассказа [“Возвращение Чорба”]. “Ее образ становится в моей душе все совершеннее…” – откликается ему герой заключительного рассказа» (Аверин Б. Дар Мнемозины. Романы Набокова в контексте русской автобиографической традиции. СПб.: Амфора, 2003. С. 8).

С. 110. Фредерик Добсон. – Среди известных личностей, носивших фамилию Добсон, Набоков мог знать эллиниста и переводчика Джона Фредерика Добсона (1875–1947), книгами которого английские студенты-словесники пользовались во время учебы Набокова в кембриджском Тринити-колледже.

Было ему двадцать лет от роду… – В первой газетной публикации возраст карлика – двадцать девять лет.