В «Посещении музея» русский эмигрант проходит через множество помещений провинциального французского музея, совершая неосознанное путешествие в мир своих литературно-исторических представлений и фобий. После долгих блужданий он выходит из него не на улицу южного Монтизера, а «на волю, опять в настоящую жизнь», оказавшись «где‐то на Мойке или на Фонтанке, а может быть, и на Обводном канале», и сознает, что «это была не Россия моей памяти, а всамделишная, сегодняшняя, заказанная мне, безнадежно рабская и безнадежно родная». Лучшее, что может сделать герой, «полупризрак в легком заграничном костюме», это ценой неимоверных усилий выбраться обратно за границу.

В романе «Взгляни на арлекинов!» Набоков вернулся к этому сюжету из «Посещения музея» (причем тема русской реки в нем возникает вновь, почти в тех же выражениях), зачин которого мы находим в «Наташе». Рассказчик, старый русский эмигрант и двуязычный писатель, приезжает с подложным паспортом в Ленинград, где испытывает среди советской действительности чувство противоположное тому, которое охватило героя «Посещения музея», чувство «некой иллюзии низкопробной реальности»: «Я знал от путешественников, что наш фамильный особняк больше не существует, что даже сам переулок, где он стоял между двух улиц вблизи Фонтанки, исчез, растворился, подобно некой соединительной ткани в процессе органического вырождения. Что же, в таком случае, могло всколыхнуть мою память? Этот закат с триумфом бронзовых облаков и фламингово-розовым таянием на том конце арочного проема над Зимней канавкой мог быть впервые увиден в Венеции. Что еще? Тени оград на граните? Говоря начистоту, только собаки, голуби, лошади да очень старые, очень тихие гардеробщики показались мне знакомыми» (Набоков В. Взгляни на арлекинов! С. 308).

Вычеркнутый в рукописи «Наташи» (и тоже растительный) вариант фамилии старика Хренова – Лавров.

С. 148. …бельгийский инженер <…> Клялся, между прочим, что в 1895 году… – В это время Конго находилось под властью бельгийского короля Леопольда II, финансировавшего экспедицию Генри Стэнли в Центральную Африку.

С. 150. …приняв светящийся циферблат часов, лежащих рядом на стуле, за ружейное дуло, неподвижно направленное на него. – Сравнение повторится в стихотворении Набокова «Расстрел» (1927).

С. 153. Раз, когда мне было лет десять, я сидела в столовой и рисовала что‐то. – Далее в рукописи следует вычеркнутый фрагмент: «Ах, я даже помню, что слона в купальных трусиках. Такая была книга с картинками, о том, как все звери поехали на море купаться».