Это была песня, которую медведица Сюзи заставила петь Фрэнни. Сюзи проходила в ванную через комнату Фрэнни. Мы с Фрэнком прошли через мою комнату в ту же ванную и через дверь смогли заглянуть в комнату Фрэнни.

Медвежья голова, лежавшая на ковре у кровати Фрэнни, поначалу пугала, как будто кто-то взял и отсек Сюзи голову за непрошеное вторжение. Но не медвежья голова занимала наше внимание, мое и Фрэнка. Нас манил голос Фрэнни, одновременно резкий и мягкий, уютный, как у матери, и радостный, как у Эгга. В этом звуке почти не ощущалось секса, хотя именно секс был темой песни, потому что Фрэнни лежала на кровати, закинув руки за голову и задрав подбородок к потолку, а между ее длинных ног, присогнутых и слегка шевелящихся (будто она дрейфовала по воде), в темном паху моей сестры (видеть который мне не следовало) был безголовый медведь, безголовый медведь хлебал там, как животные едят свежеубитую добычу, как животные пьют в самом сердце леса.

Эта картина испугала нас с Фрэнком. Мы не знали, куда потом деваться, и без каких-либо особых мыслей в голове или, наоборот, от их избытка забрели в фойе. Там нас приветствовали сидевшие на лестнице проститутки; от зноя, скуки и бездействия они как будто особенно обрадовались нашему появлению, хотя и так вроде бы всегда были рады нас видеть. Только Визгунья Анни посмотрела на нас разочарованно, как будто в первый момент приняла за клиентов.

— Эй, ребята, — сказала Черная Инга, — у вас такой вид, словно привидение встретили.

— Съели что-нибудь не то, голубчики? — спросила Старина Биллиг. — Что это вы в такой поздний час — и не спите?

— Стояк, наверно, замучил, потому и не заснуть, — сказала Иоланта.

— Oui, oui[28], — подхватила Бабетта. — Ну так давайте нам, чего у вас там стоит!

— Прекратите! — сказала Старина Биллиг. — Все равно трахаться сегодня слишком жарко.

— Трахаться никогда не жарко, — сказала Иоланта.

— И не холодно, — согласилась Визгунья Анни.

— Хотите сыграть в карты? — предложила нам Черная Инга. — В девятку?

Но мы с Фрэнком, как заводные солдатики, сделали несколько неуклюжих разворотов у основания лестницы и вернулись обратно в комнату Фрэнка — а затем нас как магнитом потянуло к отцу.

— Мы хотим обратно домой, — сказал я ему.

Он проснулся — и, как маленьких, затащил Фрэнка и меня к себе в кровать.

— Пожалуйста, поедем домой, папа, — прошептал Фрэнк.

— Как только раскрутимся, — заверил нас отец, — так сразу и уедем, обещаю.

— Когда? — прошипел я ему, но он поймал мою голову в замок и чмокнул в макушку.

— Скоро, — сказал он. — Наш отель уже на подъеме.