Она повесила трубку, несколько раз вздрогнула от рвотных позывов, и в какой-то момент я подумал, что сейчас она опять побежит в ванную, но она сдержалась; с ней было все в порядке.

Лилли поправила свой шиньон, тугой мышасто-серый узел. Она выглядела нянечкой-ветераном из дома престарелых карликов; женщины из «Мастерской Вест-Виллидж» придали ее лицу сливовый оттенок. Лилли спряталась в чулане, находящемся рядом с главной дверью номера, и закрыла за собой дверь. Когда находишься в гостиной, очень легко спутать эту дверь с входной.

Стерва перекинула через руку стопку чистого белья и вышла в коридор.

— Минут через пять-семь после того, как он войдет, — сказал я ей.

— Не надо мне напоминать, — огрызнулась она. — Я могу из-за двери услышать, когда наступит мой выход, — презрительно бросила она. — Я же, черт подери, профессионал.

Обе женщины из «Мастерской Вест-Виллидж», как сказала мне Сюзи, имели одну общую особенность. Они обе были изнасилованы.

Я занялся штангой. Несколько раз быстро выжал ее, чтобы наполнить мышцы кровью. Медведица Сюзи свернулась калачиком в дальнем от Фрэнни углу кушетки и притворилась уснувшей. Лапы и морду в наморднике она спрятала так, что со спины вполне сходила за спящую собаку. Черная великанша Рути, будто клонированная с Младшего Джонса, плюхнулась на самую середину кушетки рядом с Фрэнни. Когда впавший в спячку медведь начал храпеть, Фрэнк снял халатик и повесил его на дверную ручку; оставшись в черном трико, он пошел в Лиллину спальню и включил музыку. Из гостиной через открытую дверь была видна кровать. Когда зазвучала музыка, Фрэнк стал подпрыгивать на кровати. Музыку он выбирал сам и с выбором не особо затруднился: это была музыка к безумной сцене из «Лючии» Доницетти.

Я взглянул на Фрэнни и увидел несколько слезинок, пробивших себе дорогу из булавочных уколов, в которые превратились ее глаза усилиями женщин из мастерской; слезы оставляли грязный след на облепившем ее лицо гриме. Фрэнни сжала руки в кулаки у себя на коленях, и я тихонько постучал в дверь чулана, где сидела Лилли.

— Лилли, это шедевр, — прошептал я ей. — Совершенно явный шедевр.

— Только не забудь свой текст, — прошептала Лилли мне в ответ.

Когда Чиппер Доув постучал в дверь, мои мышцы были именно такими, какими хотела их видеть Лилли; руки — просто загляденье. Масло на коже стало смешиваться с потом ровно в нужной пропорции, а в спальне завизжала Лючия. Фрэнк был так невероятно неуклюж, прыгая на кровати, что смотреть на него было просто больно.

— Войдите! — крикнула Фрэнни Чипперу Доуву.