— Черные трусики! Черные трусики! — завизжал он, подпрыгивая на ходящей ходуном кровати.

— Ты уволена, — сказал я рыдающей горничной. — Куда прешься, не видишь, что ли, табличка висит: «Не беспокоить»? Совсем, что ли, мозгов нет? Короче, — сказал я ей, — ты уволена.

Я передал ее, по-прежнему вверх ногами, Рути. Сюзи сказала мне, что Рути и Стерва исполняли этот номер целый год. Это было что-то вроде танца апачей. Это было что-то вроде танца изнасилования — женщины женщиной. Рути принялась терзать Стерву на глазах у Чиппера Доува.

— Ну и что, что вы хозяева отеля! — рыдала Стерва. — Вы отвратительные люди, и я больше не буду убирать за медведем, не буду, не буду! — стонала она.

Затем она выдала потрясающий номер, изобразив конвульсию прямо под черной массой Рути: давилась, захлебывалась, бессвязно бормотала. Рути оставила ее в углу — хныкающей, свернувшейся в клубок, то и дело сотрясаемой леденящими душу спазмами.

— Надо бы вам подбирать горничных покрепче, чем эта белая шваль, — сказала мне Рути, передернув плечами. — Каждый раз, когда медведица кого-нибудь изнасилует, горничные готовы обосраться. Они просто не знают, что им с этим делать.

Когда я взглянул на Чиппера Доува, то — наконец-то! — не увидел в его взгляде прежней ледяной голубизны. Доув не сводил глаз с медведя. А Сюзи все активней и активней реагировала на ласки Фрэнни. Рути подошла к медведице и сняла с нее намордник; Сюзи тут же радостно оскалила зубы. Она была больше медведем, чем любой другой медведь; в этом единственном спектакле по Лиллиному сценарию Сюзи могла бы убедить медведя, что она медведица. Течная медведица.

Я даже не знаю, бывает ли у медведиц течка, но, как сказал бы Фрэнк, «да какая, собственно, разница».

Разница была в том, что Чиппер Доув купился. Рути начала осторожно почесывать Сюзи за ушами.

— Видишь его? Видишь его, вон того, вон там? — ласково говорила Рути.

И медведица Сюзи начала перебирать лапами и раскачиваться; она начала принюхиваться к Чипперу Доуву.

— Эй, послушай, — обратился ко мне Доув.

— Лучше не делай резких движений, — предупредил я его. — Медведи этого не любят.

Доув застыл как вкопанный. Сюзи, как будто спешить ей было совершенно некуда, стала неторопливо его обнюхивать. Фрэнк, утомленный, рухнул на кровать в спальне.

— Я дам тебе совет, — сказал Фрэнк Чипперу Доуву. — Ты научил меня трахаться с грязью, так я дам тебе совет насчет медведицы, — сказал Фрэнк.

— Эй, послушай… — вполголоса обратился ко мне Чиппер Доув.

— Главное, — сказал Фрэнк, — не дергаться. Ничему не сопротивляться. Медведи очень не любят сопротивления.