Сюзи энергично фыркала, обнюхивая чипперовский пах. Казалось, медведица говорит, что она тоже очень заинтересована именно
— Пожалуйста! Пожалуйста! — закричал Доув.
Сюзи сшибла его с ног и всем весом навалилась ему на грудь. Наложила свою огромную лапу,
— Пожалуйста, — умолял Доув. — Пожалуйста, не надо! Пожалуйста!
И на этом Лиллин сценарий заканчивался. Именно в этом месте мы должны были остановиться. Ни у кого больше не оставалось ни одной реплики, кроме Лилли.
Просто Лилли должна была сказать: «Больше не будет никаких изнасилований, никаких — это окончательно». А я должен был взять Доува за шиворот и вышвырнуть в коридор.
Но Фрэнни встала с кушетки и, растолкав всех, подошла к Доуву.
— Достаточно, Сюзи, — сказала Фрэнни, и Сюзи отпустила его. — Надень штаны, Чиппер, — сказала ему Фрэнни. Он попробовал встать, но упал и снова поднялся, натягивая брюки. — А в следующий раз, когда ты снимешь брюки — все равно для кого, — сказала Фрэнни Чипперу Доуву, — я хочу, чтобы ты подумал обо мне.
— Подумал обо всех нас! — сказал Фрэнк, выходя из спальни.
— Запомни нас, — сказал я Чипперу Доуву.
— Если ты увидишь нас снова, — сказала ему Большая Рути, — лучше перейди на другую сторону. Любой из нас может убить тебя, парень, — прозаично сказала она ему.
Медведица Сюзи сняла свою медвежью голову; ей никогда больше не понадобится ее носить. Отныне медвежий костюм будет служить только для развлечения. Она посмотрела прямо в глаза Чипперу Доуву. Первоклассная истеричка номер один по кличке Стерва встала с ковра и тоже подошла поглядеть на Чиппера Доува. Она смотрела на него так, будто хотела получше его запомнить, затем пожала плечами, закурила сигарету и отвернулась.
— Не проходи мимо открытых окон! — крикнул Фрэнк уже в коридор, после того как Доув нас покинул.
Он шел, придерживаясь за стенку. Мы не могли не заметить, что он обмочился. Чиппер Доув брел как пациент с потерей ориентации, ищущий в больничном коридоре туалет; он шел, абсолютно не зная, что ждет его в туалете, словно не был уверен, что догадается, что надо делать, когда встанет перед писсуаром.
Мы все ощущали то первое чувство разочарования, мимо которого не может пройти ни одно честное исследование мести. Что бы мы ни сделали, это никогда не будет таким ужасным, как то, что он сделал с Фрэнни, а если будет, значит мы перестарались.
До конца моих дней у меня останется ощущение, что я держу Чиппера Доува под мышки и его ноги висят в нескольких дюймах над Седьмой авеню. Ничего больше с ним и нельзя было сделать — только поставить на место; с ним никогда ничего нельзя будет сделать: наших чипперов доувов мы только приподнимаем и ставим на место, раз за разом.