Но его слова не убедили Кармеллу.

— Не хочу сегодня видеть ничью смерть, — сказала она Кетчуму.

Она посылала воздушные поцелуи, и было непонятно, то ли она благословляла место гибели своего дорогого Анджелу, то ли пыталась продлить жизнь койота.

— Дэнни, прощайся с отцовским прахом, — сказал Кетчум. — Ты ведь знаешь, куда бросать?

— Я уже попрощался, — ответил писатель.

Он поцеловал стеклянную банку из-под яблочного сиропа.

— Готов? — спросил он Кетчума.

— Бросай.

Кармелла заткнула уши. Дэнни размахнулся и бросил банку. Она долетела почти до середины реки. Кетчум ждал, когда банка коснется воды, и когда это случилось, грянул выстрел. Банка разлетелась вдребезги, и пепел Доминика Бачагалупо рассеялся и исчез в водах Извилистой.

Звук выстрела заставил койота припасть к земле, но зверь с упрямством безумца оставался на месте.

— Ах ты, поганец, — произнес вполголоса Кетчум. — Если ты никуда не бежишь, значит скоро сдохнешь. Простите, — бросил он Кармелле.

Его карабин, его «старый надежный и быстрый сукин сын» сработал безотказно. Пуля угодила койоту в верхушку черепа, когда зверь вновь собрался пить.

— Так я должен был бы обойтись с Карлом, — сказал им Кетчум, стараясь не смотреть на Кармеллу. — Я мог бы это сделать когда угодно. Я должен был бы убить эту гниду Карла, как поганого койота. Прости, Дэнни, что я этого не сделал.

— Ты не виноват, Кетчум, — сказал ему Дэнни. — Я всегда понимал, почему ты не можешь убить Карла.

— Но я должен был это сделать! — сердито крикнул старый сплавщик. — Мне не мешало ничего, кроме дерьмовых моральных принципов!

— Мистер Кетчум, моральные принципы не могут быть дерьмовыми, — пустилась в назидания Кармелла.

Вид убитого койота заставил ее прекратить эту лекцию. Койот лежал, уткнувшись кончиком носа в струи воды.

— Прощай, отец, — сказал Дэнни водам Извилистой.

Он повернулся к реке спиной и стал смотреть на зеленый, покрытый густой травой холм, где когда-то стояло двухэтажное здание столовой и где он по чудовищной ошибке убил Индианку Джейн, приняв любовницу отца за медведя.

— Прощай, Стряпун! — крикнул реке Кетчум.