— Dormi pur, — пропела Кармелла.

Она перекрестилась, затем резко повернулась, оставляя за спиной реку, унесшую жизнь ее сына.

— Пойду-ка я, и вы не задерживайтесь, — сказала она мужчинам и медленно побрела вверх, ни разу не оглянувшись.

— Что она там пела? — спросил Кетчум.

Дэнни вспомнил старую пластинку с записью Карузо. Вещь эта называлась «Quartetto Notturno»[142] — колыбельная из оперы. Названия оперы Дэнни не помнил. Должно быть, Кармелла пела эту колыбельную маленькому Анджелу, укладывая его спать.

— Dormi pur, — повторил Дэнни. — Это значит: «Спи чисто».

— Чисто? — удивился Кетчум.

— Это если дословно. Думаю, смысл такой: «Спи крепко».

— Дерьмо, — только и сказал Кетчум, поддев сапогом землю. — Дерьмо, — повторил он.

Они смотрели, с каким трудом Кармелла поднималась вверх по склону. Ее грузное тело чем-то напоминало медвежью тушу. Ветер, дувший Кармелле в спину, трепал ее седые волосы, заставляя пригибать голову. Дойдя до вершины холма, Кармелла остановилась перевести дух. На мгновение Дэнни почудилось, что он видит не Кармеллу, а Индианку Джейн. Казалось, она явилась на место своей гибели, чтобы проститься с прахом повара.

Кетчум поднял голову к солнцу. Он закрыл глаза, но перебирал ногами, делая мелкие шажки, будто шел по плывущим бревнам.

— Дэнни, скажи это еще раз.

— Спи крепко, — сказал Дэнни.

— Нет. Скажи по-итальянски! — потребовал Кетчум.

Глаза его по-прежнему оставались закрытыми, а ноги безостановочно двигались. Старый сплавщик просто старался удержаться на плаву.

— Dormi pur.

— Черт тебя дери, Эйнджел, — закричал Кетчум. — Я же говорил тебе: «Шевели ногами, Эйнджел! Когда ты на бревнах, нельзя останавливаться!»… А-а, дерьмо.