Дом на Клуни-драйв был для Люпиты не просто местом, куда она приходила работать и получать деньги за работу. Для нее этот трехэтажный дом стал местом нескольких серьезных сердечных потрясений. Одно то, что мистер Кетчум больше никогда не приедет в Торонто на Рождество, заставляло мексиканку плакать (и особенно сейчас, в предрождественские дни). А какой шок она пережила, отмывая комнату повара после случившейся там трагедии! Люпита сама чуть не умерла. Естественно, окровавленную кровать оттуда убрали и забрызганные обои заменили новыми. Люпита сама оттирала пятна с фотографий на доске, оказавшейся над злополучным ночным столиком. А пол она отскребала так, что ее собственные руки и колени начали кровоточить. Она убедила Дэнни сменить и занавески, иначе запах пороха остался бы здесь еще надолго.

Интересная деталь: обе женщины, с которыми Дэнни поддерживал общение в этот период своей жизни, были уборщицами. Но если Неутомимая просто убирала, даже не помышляя распоряжаться на острове, Люпита оказывала на писателя весьма заметное влияние. По ее настоянию Дэнни избавился от кушетки на третьем этаже. Люпита утверждала, что там остался след от лежания грузного Карла и она этот след отчетливо видит.

— Я так и вижу, как он лежит, не шелохнувшись, и ждет, когда вы и ваш отец уснете, — сказала Дэнни мексиканка.

Естественно, писатель тут же распорядился вынести кушетку. Дэниел Бачагалупо не видел следов лежания на ней бывшего помощника шерифа, но если Люпита заикнулась об этом, он знал, что творческое воображение заставит и его увидеть следы.

Однако Люпита на этом не остановилась. Вскоре после того, как в доме поселился Герой, уборщица предложила более монументальные перемены. Они касались досок, на которых в непонятной последовательности, перекрывая друг друга, были прикноплены десятки фотографий из разных периодов жизни (сотни снимков лежали в ящиках отцовского письменного стола). По мнению Люпиты, было бесполезно держать эти доски там, где их никто не видит.

— Они должны висеть в вашей спальне, мистер писатель, — заявила Люпита.

(Она называла его то «мистер писатель», то «сеньор писатель», и Дэнни не мог вспомнить, когда это началось.)

Само собой, это означало, что со стен писательской спальни исчезнут фотографии Шарлотты.

— Они здесь не к месту, — сказала Дэнни Люпита.

Сказанное означало, что ему больше не стоит спать в окружении ностальгических воспоминаний о Шарлотте Тернер, которая давно была замужем и имела свою семью. (Без единственного слова возражения со стороны «мистера писателя», Люпита убрала снимки Шарлотты и заменила их «фотодосками».)