Александр Уолди был, без сомнения, человеком, породниться с которым было бы благом: он был причастен к большинству дел в Ливенфорде, его интересы, выходя за пределы королевского округа, простирались до нескольких таунхаусов в Далреоче. Владел он также и парой пароходов, осуществлявших каботажные перевозки в Кэмпбелтаун, контрольным пакетом акций левенского кожевенного завода, красильного производства в Далреоче и лесопильни в Гаршейке.

В отличие от товаров, которыми он торговал (те зачастую были из наихудших), для своего личного имущества он держался девиза: «Только самое лучшее». И его дом, серое сооружение из песчаника в стиле шотландских баронов, окруженное покрытой гравием террасой и клумбами красной герани, полностью отражал эту философию роскоши.

Мебель внутри была массивной. Особенно в столовой, куда Уолди сразу по приезде повел Мюррея, ее украшали громоздкий, почти достигавший потолка буфет, две громадные оленьи головы на стене (добыча не Уолди), набор стульев, сделанных на заказ из черного ореха, и тяжеленный стол из того же дерева, уже накрытый к ужину.

Несмотря на такое внушительное великолепие, Уолди, как и многие другие, сделавшие себя сами, высоко ставил свою простоту. «Принимайте нас, какими нашли» — это была его любимая фраза, и сегодня вечером в обычной своей грубоватой манере он не церемонился.

— Готова ли ты принять нас, женщина? — крикнул он жене, потом с улыбкой пояснил Дэвиду: — Они, видно, наверху, прихорашиваются.

Впрочем, почти сразу же Изабель и ее мать сошли вниз. Когда с обычными приветствиями было покончено, Уолди потер руки и усмехнулся:

— Оторвись ты от них, Дэви! Сядем-ка да перекусим!

«Перекус» был не столько ужином, сколько поздним сытным полдником: главным блюдом была тонкая нарезка лосося в сопровождении седла барашка и холодного вареного окорока. Вдобавок обилие хлеба, тостов и сконов, тарелки с овсяными лепешками, выпечкой и шортбредом, большой кусок сыра, блюдо с печеньем и, наконец, дрожащее розовое бланманже. На столе было достаточно еды — и Уолди частенько обращал на это внимание, — чтобы кормить обычную семью целую неделю. И теперь, усаживаясь за стол, он продолжал добродушно призывать Мюррея последовать его примеру.

Несмотря на погруженность в собственные мысли, Дэвид не мог не заметить, что предприниматель ведет себя более радушно, чем обычно, а вот его жена — значительно суше. Некрасивое лицо миссис Уолди было настороженным и расстроенным, сидела она на своем стуле очень прямо с видом, заметно отличающимся от ее обычной теплой снисходительности. На его замечания она отвечала без воодушевления и, казалось, бдительно следила за мельчайшими оплошностями.