Грета: Ну, дважды им пришлось что-то чинить, а на следующий день он по-прежнему не работал. Было что-то не в порядке с двигателем. Мы начали движение по взлетной полосе, потом развернулись и приехали обратно, и я запаниковала. Я не хотела находиться над океаном в течение восьми часов, не зная, что будет дальше.

Терапевт: Звучит как здравая мысль.

То, что она описывает как проблему, выглядит как в высшей степени разумное поведение. Но если решение Греты отказаться садиться в возможно неисправный самолет - это «здравая мысль», в чем же проблема? Хотя у терапевта есть догадка на этот счет, основанная на предшествующей работе с Гретой, она даст Грете возможность прийти к этому своим собственным путем.

Грета: Кажется, я добралась до Амстердама, долетела туда, и я должна была пересесть на другой самолет, и он был там, но что-то внутри меня не... Я действительно не могла с этим справиться. Мое сердце колотилось, и дальше это было похоже на винт, который не удавалось развинтить, пока я не добралась до Нью-Йорка, а может быть, это длилось даже до следующего утра. Думаю, это слишком для меня - быть взвинченной так долго.

Терапевт: «Взвинченной» - интересный выбор слов.

Грета: Хорошо, скажу, что моя грудь была настолько сдавлена и не раскрывалась, что это ощущалось как паника - думаю, так начинается паника. И я хочу прекратить это делать. Я хочу быть нормальной, насколько это возможно.