У Нелли был такой третий брак. Они познакомились на сайте знакомств, и мужчина пригласил Нелли на свидание, после которого пропал на три месяца. Потом появился и сразу предложил съехаться, через месяц позвал замуж. Нелли вспоминает, что вопрос о том, выйдет ли она за него, был последним вопросом, который он ей задал. После ее «да» этот мужчина посадил ее в машину и повез сначала в ЗАГС, где их расписали через час, потом в магазин, в котором накупил ей одежды (от трусов до шляпок, говорит Нелли), которая ему нравилась. Он продал ее квартиру («Зачем тебе собственность, ты теперь со мной, и ты ни в чем не будешь нуждаться»), убедив отдать деньги ее брату и матери, запретил работать, настоял на том, чтобы она много занималась спортом, учила вот этот язык, а не этот, ела вот такую еду, говорила вот такие вещи, на публичных мероприятиях вела себя вот таким образом. У Нелли в этом браке быстро развились тяжелые мигрени и болезнь Крона, которые требовали заграничного лечения и благодаря которым Нелли иногда могла отдохнуть от своей кукольной роли. Когда ее муж пристрелил собаку, которая мешала ему спать по утрам (а под кроватью у него всегда лежало ружье), Нелли убежала, а он нанял человека, который вступил с ней в отношения с целью узнать, будет ли она предпринимать какие-то действия для того, чтобы претендовать на часть его имущества. В случае, если бы Нелли хотела денег, машин или недвижимости, Нелли нужно было убить. Она подписала отказ от претензий, не зная этого, но интуитивно ощущая серьезную угрозу, нависшую над ней. Ее страх был так велик, что она продолжала оглядываться на улице, скрывать свое место жительства и утаивать от общих знакомых рождение сына (спустя несколько лет и от другого человека, но при разводе ее яростный муж сказал: «Я не позволю тебе чувствовать себя счастливой, я все у тебя отниму, попробуй только снова выйти замуж или родить») вплоть до его смерти.

Отыгрывание вовне – это такой механизм защиты, при котором чувство, появляющееся изнутри, приписывается происходящему вовне при помощи создания такой внешней ситуации, которая как бы объясняет возникающее чувство. Для психопата такое поведение свойственно в тех случаях, когда он испытывает страх и тревогу и нуждается в снятии этого напряжения, в том, чтобы перестать чувствовать себя жертвенным и пассивным и начать чувствовать себя активным, имеющим контроль, инициирующим события. Когда психопат чувствует себя уязвимым, он идет совершать насилие, чтобы не прикасаться к этому чувству, пугает, вместо того чтобы быть напуганным, уничтожает, вместо того чтобы проживать свое разрушение. Описания чувств здесь использованы несколько преждевременно: суть отыгрывания вовне заключается как раз в том, чтобы не испытывать неприятных эмоций, а мгновенно заменить их на другие (страх на триумф, тревогу на контроль). В терапии психопатов увеличение (возникновение) пробела, паузы между чувством и реакцией является существенным достижением терапевта, которое способно добавить антисоциальной личности самоконтроля – а значит, сделать ее более безопасной для окружающих (похожую работу терапевт выполняет с параноидной личностью, обучая ее здоровым способам регуляции ее гневных аффектов). Самой антисоциальной личностью такое достижение также воспринимается с удовольствием: контроль за своими реакциями позволяет ей нести меньше последствий за свое поведение и тем подкрепляет ее чувство всемогущества и безнаказанности.