– Есть. Куда делся глаз? Пациент ведь был зафиксирован. И у соседей по палате возможностей двигаться не больше. Кто и чем перерезал фиксирующие ремни? Почему Вольнов вообще проснулся после лошадиной дозы седативных препаратов? Как?!

Профессор перечитал приложение к отчету: «Внеочередной ночной обход. Произведен по инициативе дежурного врача (практиканта) Аннушкина И. В. Во время обхода пресечена попытка пациента Вольнова Е. П. совершить суицид. Пациент успел полностью удалить правый глаз, включая зрительный нерв. Удаление глаза произведено с хирургической точностью. Предположительно, с применением хирургических инструментов. Ни глаз, ни инструменты не найдены. Признаков присутствия посторонних в отделении не обнаружено. Признаков насилия не обнаружено. Фиксирующие ремни аккуратно перерезаны неизвестным острым предметом».

– Что делать с этим, Лазарь Базираэлевич? Это же не в какие рамки не лезет.

– Не лезет. А что делать? Могу дать совет. Бросайте медицину и мечты о клинической практике. Вы слишком жадно вкушаете плоды чужого безумия.

Москва. Вспольный переулок

Март, 2020

Светлана дремала, прислонившись виском к холодному стеклу. Игнатий, унесенный потоком воспоминаний, был, действительно, ужасным рассказчиком.

– Я уже забыл про то, что реальность может вылезать за навязанные ей рамки. А тут ты со своими ожившими медведями, чучелками и домовыми. Зачем я, спрашивается, бросал психиатрию, если чужое безумие все равно липнет ко мне? А, Светлана Александровна?!

– А?! Что?! Опять я в чем-то виновата? Ты что-то говорил сейчас?

– Говорил.

– И что именно?

– Что приехали.

– И правда. Спасибо тебе большое. Кстати, как тебе визит к нашей бедной Лизе?

– Изумительно! – на сарказм сил не оставалось. – У меня такие теплые воспоминания проснулись. Из психиатрической практики.

– Расскажешь?

– Обязательно. И потом еще раз на бис. Но не сегодня. Меня ждет пациентка с дикими оккультными фантазиями. Тебя – домашние.

– Да знаешь, там…

– Знаю. Дятлы со стальными клювами. До того, как вырубиться, ты успела пожаловаться на свое дорогое семейство.

– А что я еще говорила?