Затем Фрейд дает определение Я, Оно и Сверх-Я, которые все имеют свойство быть одновременно сознательными и бессознательными. Понятие Я присутствует в работах Фрейда с самого начала, но он использует его, чтобы обозначить сознательную личность. Начиная с 1923 г. Фрейд представляет Я как «регулирующую инстанцию» психических феноменов, которая должна непрерывно отыскивать равновесие между требованиями Оно – «вместилища влечений» – и Сверх-Я, ранее названного «критической инстанцией» или «критикой сознания». Бессознательные конфликтные напряжения, которые создаются между Я, Оно и Сверх-Я, чьи требования противоречивы, оказывают продолжительное влияние на формирование личности, которое складывается из наличествующих встречных сил и из устанавливающегося между ними динамического равновесия. Так же как в терминах первой топографической модели, цель анализа заключалась в том, чтобы сделать бессознательное сознательным, в терминах второй топографической модели эта цель формулируется как: «Wo Es war, soil Ich werden» («Там, где было Оно, должно стать Я») (1933a, р. 110 [163]).

Продолжая размышления, начатые в 1921 г. работой Психология масс и анализ Я, Фрейд приходит к мысли, что личность индивида и его характер являются результатом процесса идентификации. В этом же тексте он описывает эдипов комплекс в его полной форме, одновременно позитивной – при которой мальчик идентифицируется со своим отцом, а девочка со своей матерью; и негативной – женская идентификация мальчика и мужская идентификация девочки – учитывая психическую бисексуальность, свойственную каждому индивиду. В Я и Оно Фрейд высказывает свою убежденность в решающей роли, которую играет базовый конфликт между влечением к жизни и влечением к смерти. Иллюстрацией к нему он считает тех пациентов в анализе, у которых улучшение парадоксальным образом влечет за собой ухудшение, то, что он называет «негативной терапевтической реакцией», а также меланхолика (депрессивного индивида), чье Сверх-Я, по его словам, – это «чистая культура влечения к смерти» (р. 268 [296]). Но Сверх-Я является не только инстанцией, которая мучает Я, как при патологии, поскольку у нормального индивида роль постэдипального Сверх-Я состоит в том, чтобы осуществлять защитную и предохранительную функцию при помощи идентификации с отцом и с матерью.

Биографии и история Георг Гроддек: Книга об Оно (1923) Термин Оно сначала употребил Ницше, затем Гроддек воспользовался им в работе «Книга об Оно», опубликованной всего за несколько недель до того, как произведение Фрейда вышло в свет. Гроддек был одаренным и самобытным учеником Фрейда, директором клиники в Баден-Бадене; вначале он активно атаковал психоанализ, а затем страстно им увлекся. Гроддек сам называл себя «диким аналитиком»; впервые он познакомился с Фрейдом на конгрессе в Гааге в 1920 г. Фрейд ценил его обаяние, живость ума и свободомыслие, даже если последнее иногда доводило до скандала, как это случилось, когда в 1921 г. Гроддек опубликовал «Искателя души». Этот труд в форме романа, с юмором повествующий о злоключениях психоаналитика, понравился большинству читателей, среди которых был и Фрейд, но некоторые сочли его скабрезным и антинаучным. Славу среди широкой публики Гроддеку принесла «Книга об Оно», вышедшая в 1923 г. В этом труде он сообщал о своих исследованиях по психосоматике и представил Оно как «некий феномен, который руководит всем тем, что он [человек] делает и что с ним происходит. <…> „человек проживается через Оно“». Хотя Фрейд придавал понятию Оно иное значение, нежели Гроддек, он признал вклад, которым был обязан своему ученику. Гроддека критиковали за отсутствие научной строгости и за спорную практику, тем не менее Гроддек остается первым человеком, который оценил терапевтические возможности психоанализа в области соматических и психосоматических расстройств. Фрейд заболевает раком Фрейд написал «Я и Оно» в 1922 г. и опубликовал в апреле 1923 г. Ему было тогда 67 лет, его известность росла, и он ничего не мог с этим поделать, хотя это мешало ему в работе. В феврале 1923 г. Фрейд обнаружил у себя опухоль челюсти, которую удалил только после выхода в свет своей книги. Он предчувствовал, что эта лейкопластическая опухоль может быть злокачественной, но не говорил об этом из страха, что врачи запретят ему курить. Вместо того чтобы проконсультироваться у известного специалиста, он доверил свое лечение Маркусу Хайеку, некомпетентному хирургу, и во время амбулаторного удаления опухоли чуть не умер от потери крови. В течение следующих шестнадцати лет он перенес последовательно тридцать три операции в связи с рецидивами лейкоплазии. В 1923 г. после первой операции он перенес мучительную радиотерапию и на шесть месяцев был вынужден отказаться от работы, находясь во власти невыносимых болей. В течение нескольких месяцев его врач и Феликс Дойч, опасаясь, что Фрейд покончит жизнь самоубийством, скрывали от него правду о его раке и информировали об этом круг его ближайших учеников только в сентябре 1923 г. Новый врач, доктор Пихлер, специалист по челюстно-лицевой хирургии, еще раз прооперировал Фрейда в октябре, удалив перегородку между ртом и носовой полостью и заказал для него объемный протез, который Фрейд называл «своим чудовищем», потому что испытывал величайшие трудности, надевая его. С этих пор Фрейд с трудом говорил и ел, а также плохо слышал правым ухом, а впоследствии полностью оглох на правое ухо. Теперь в тяжелые моменты он не признавал никакой другой сиделки, кроме своей дочери Анны. Один из поздних биографов Фрейда, Э. Родриге (Rodrigue, 1996), выказал серьезные сомнения в природе его заболевания. По его мнению, первоначальный диагноз – рак – был ошибочным: судя по первым образцам и их гистологическим анализам, сделанным в 1939 г. доктором Лакассанем из Института Кюри, речь на самом деле шла о незлокачественном папилломатозе. Таким образом, настоящий рак развился позже, чем думали, и стал следствием интенсивной радиотерапии, которой подвергался Фрейд. По мнению Родриге, отношение Фрейда к его собственному здоровью, без сомнения, способствовало медицинским ошибкам, которые следовали одна за другой в течение этих лет: «В этом вопросе Фрейд был сам виноват: какова была его роль в этой ятрогении? Его отношения с врачами всегда были проблемными» (р. 514).