Но вернемся к фетишисту. Действительно, фетиш в бессознательных фантазиях фетишиста предстает как репрезентация женского тела, в качестве символического заместителя пениса. Отсюда следует, что для фетишиста женщина теряет свою сексуальную привлекательность, которая теперь сосредоточена в объекте-фетише, единственном источнике сексуального возбуждения. По мнению Фрейда, создание объекта-фетиша имеет целью установление отрицания (Verleugnung) факта кастрации у женщины, чтобы защитить фетишиста от тревоги, которую вызывает это угрожающее впечатление: «Ужас кастрации возводит себе памятник, создавая это замещение» (p. 135 [127]). Итак, фетиш выполняет двойную противоречивую функцию: сохранение веры в то, что у женщины есть пенис и одновременно защита от восприятия реальности кастрации женщины: «Он [фетиш] остается знаком победы над угрозой кастрации и защитой против этой угрозы» (p. 135 [127]).

 Отрицание восприятия утраты объекта в случае патологической скорби

Фрейд наблюдает такую противоречивую психическую позицию, в отношении восприятия кастрации женщины, а также при патологической скорби. Он приводит в пример двух братьев, потерявших любимого отца. Фрейд описывает у этих молодых людей «расщепление», возникшее в личности каждого из них по отношению к этой утрате объекта, и находит его идентичным тому, что он наблюдал при фетишизме: «Случилось так, что оба юноши „бессознательно исключили смерть отца из поля своего сознания“ так же, как фетишисты исключают из сознания кастрацию женщины. Одно течение их психической жизни не признавало эту смерть, другое течение полностью ее осознавало; обе позиции, – основанная на желании и основанная на реальности – сосуществовали» (p. 137 [129]). На примере одного из братьев Фрейд показывает результат, произведенный на уровне Я отрицанием реальности потери отца: «Субъект все время колебался между двумя гипотезами: согласно одной, отец был еще жив и сдерживал его активность, согласно другой, отец был мертв и юноша мог чувствовать себя его полноправным наследником» (p. 137 [129]). Этот пример показывает, что при патологической скорби, так же как при фетишизме, расщепление Я, ставшее результатом интроекции утраченного объекта, вызывает две противоречивых тенденции в восприятии реальности потери, одна принимающая эту реальность, другая отрицающая ее. Таким образом, здесь Фрейд развивает идеи, высказанные в работе «Печаль и меланхолия» (1917е [1915]). В заключение он утверждает, что то же происходит и при психозе, но только одна из позиций влечет за собой отказ от реальности, так что это отступление не абсолютно, как он думал сначала: «Я могу теперь подтвердить мое предположение, что при психозе одно из течений, то, что основывается на реальности, действительно исчезло» (р. 137 [130]).