Я наслаждалась каждой минутой и больше всего на свете хотела, чтобы это ощущение простого человеческого счастья оставалось со мной как можно дольше. Мне казалось, что я никогда еще не чувствовала себя такой живой и свободной, как в тот вечер.

Мне нравилось все вокруг: люди, атмосфера, счастливые детские лица, веселье и бесконечный смех. А еще – мне нравился Саша. И хотя я изо всех сил старалась этого не показывать, но отчетливо понимала, что получается у меня все хуже. Он часто ловил мой взгляд и улыбался, а я рядом с ним чувствовала себя девочкой-подростком, со всеми сопутствующими эмоциями юности. Это было так мило, искренне – так по-новому.

Мы сидели совсем рядом, и я ощущала его случайные прикосновения, от которых по телу бежали мурашки. Меня завораживал его запах. И рядом с ним было удивительно спокойно.

В ту ночь я засыпала со странным чувством, напоминающим эйфорию и предвкушение чего-то очень увлекательного.

* * *

Проснулась я от детских криков и громкого смеха за окном.

В замутненном сознании еще перемешивались обрывки сновидений и воспоминаний о вчерашнем дне. Я раздвинула шторы, и в комнату ворвался яркий солнечный свет. Картина, которую я увидела, вызвала улыбку и умиление: на газоне, прямо перед моим домиком, Саша играл с детьми в вышибалы.

Когда я вышла на крыльцо, дети сразу заметили меня и бросились навстречу с радостными приветствиями. Я поймала Сашин смеющийся взгляд и в очередной раз подумала о том, какой он красивый и обаятельный. Я постаралась прогнать от себя эти мысли и, сделав глубокий вдох, вернулась в реальность.

День прошел незаметно – в играх, развлечениях, прогулках и прочих маленьких радостях загородного отдыха. А вечером, после общих посиделок и отбоя, мы с Сашей отправились гулять, только вдвоем.

– Ты так и не рассказала, что привело тебя в детский дом? – спросил он вдруг, нарушив тишину.

– Почему ты решил об этом заговорить именно сейчас? – удивилась я.

– Просто подумал, что, если бы не этот факт, возможно, мы никогда бы и не встретились.

Несколько секунд я молча смотрела перед собой. Конечно, я могла бы соврать о советах знакомых или еще как-то отмахнуться от неудобного разговора, но мне захотелось открыться ему. Я не знала, как это объяснить, но доверяла человеку, которого видела всего несколько раз в жизни.

– Это тема, которую я предпочитаю избегать, но если ты действительно хочешь знать, то я расскажу.

Он молча кивнул, не отводя от меня взгляд.

– Со мной случилось то, что называют паническим расстройством. Начиналось все постепенно и почти незаметно, и я долго смахивала свое самочувствие на стресс, усталость и магнитные бури. Но, к сожалению, становилось только хуже: меня начали одолевать мигрени и приступы панических атак, и в какой-то момент я уже не могла выходить из дома, потеряла способность нормально общаться с людьми, работать, да и вообще существовать. Я уже не могла управлять своими мыслями и действиями и контролировать рефлексы – все происходило как будто без моего участия. Мне было очень страшно и стыдно признаться кому-то в том, что со мной творилось, даже врачам. Иногда мне казалось, что я схожу с ума и остановить этот процесс невозможно. Моя прежняя жизнь отдалялась от меня все стремительнее и вскоре представлялась мне нереальной. А потом… умерла моя бабушка, и мое состояние совсем ухудшилось.