В гостиной уже накрыли стол, а я не представляла, как в таком состоянии смогу проглотить хоть крошку. Но отказываться было неудобно, и я согласилась на небольшой кусок пирога.

Мой взгляд сразу упал на Женину фотографию в большой рамке, стоявшую на комоде. На ней ему шесть лет – я хорошо помнила этот день, наш выпускной в детском саду. Русые, слегка взъерошенные волосы, большие голубые глаза, здоровый румянец на худеньком лице и довольная улыбка, которая по сей день осталась в моей памяти. У меня задрожали коленки, и на секунду показалось, что я сейчас рухну на пол. Я боялась даже пошевелиться. «Беги отсюда», – кричал страх внутри меня. Чувство тошноты усилилось, в глазах вспыхнули яркие блики, что часто говорило о приближении приступа. Хватая ртом воздух, я присела на стул и попыталась взять себя в руки.

– Алиса, ты плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Женин папа, заметив мое состояние. – Может, воды?

– Нет, все нормально, правда, – я пыталась быть убедительной, хотя понимала, что мой вид явно говорит об обратном. – Просто голова закружилась, у меня бывает.

Пока Ирина Сергеевна раскладывала по тарелкам пирог, я усиленно концентрировалась на главном: как перейти к тому, зачем я сюда приехала.

«Какой будет их реакция? Поймут ли они, поверят?»

Двадцать два года… Мы – чужие люди. Каждый из нас изменился: я больше не была маленькой девочкой, а они больше не жили в одной квартире с мальчиком, с которым я была практически неразлучна. У всех нас теперь новая жизнь. И старая боль, которую нельзя стереть, – единственное, что нас объединяло. Пока я прокручивала в голове эти мысли, Женина мама решила первой прервать молчание.

– Алисонька, ну рассказывай, как ты живешь? Как твои родные?

Я незаметно сжала пальцы в кулаки, до боли впиваясь в кожу ногтями. Это был второй удар за последние десять минут.

– Бабушки не стало несколько месяцев назад, – выдавила я из себя, сглотнув комок в горле. – А родители давно переехали жить в Сочи, у них все хорошо.

На лице Ирины Сергеевны отразилась скорбь. Женщина поняла, что задела меня за больное.

– Прости, милая. Мне так жаль!.. Она была прекрасным человеком и очень тебя любила.

– Да, вы правы, спасибо. На самом деле, я хотела поговорить с вами о том, почему тогда исчезла из вашей жизни, – сказала я, переводя тему в нужное русло. Мне хотелось скорее добраться до сути разговора, пока накатившая паника не заставила меня передумать.

– Детка, мы все понимаем и, конечно, ни в чем тебя не виним. Для тебя это тоже был огромный стресс, ведь ты была еще совсем ребенком, – сразу отреагировал Дмитрий Алексеевич.