А что же сам Рокфеллер? Обрел ли он душевный покой, жертвуя свои деньги? В конце концов, да. «Если в 1900 году кто-то считал, что Рокфеллер планирует “боевые” действия “Стандард ойл”, он сильно ошибался», – говорит Аллан Невинс.

Рокфеллер был счастлив. Случившиеся с ним перемены были настолько глубоки, что он просто перестал беспокоиться о чем бы то ни было. Даже самое тяжелое в карьере поражение не смогло заставить его провести бессонную ночь!

Поражение это случилось, когда созданной им компании «Стандард ойл» пришлось заплатить величайший в истории штраф. Согласно законодательству Соединенных Штатов, компания являлась монополией, а значит, подпадала под антитрестовое законодательство. Битва продолжалась целых пять лет. Лучшие умы трудились над конфликтом, ставшим фактически величайшим в мире судебным разбирательством. Однако «Стандард ойл» проиграла процесс.

Когда судья Кинсоу Маунтин Лэндис вынес наконец свой вердикт, адвокаты защищающейся стороны опасались, что Джон примет это слишком близко к сердцу. Они не знали, насколько сильно изменился их босс.

В тот вечер один из адвокатов позвонил Рокфеллеру по телефону. Как можно мягче он рассказал о решении суда и под конец добавил: «Надеюсь, эта новость не слишком вас расстроит. Хочу пожелать вам спокойного сна».

Как же отреагировал старый Джон Рокфеллер? Со своего конца провода он проскрипел: «Не волнуйтесь, мистер Джонсон. Я действительно намереваюсь провести спокойную ночь. Чего и вам желаю. До свидания!»

И это сказал человек, который когда-то чуть ли не в истерике бился из-за потери ста пятидесяти долларов! Впрочем, борьба с беспокойством отняла у Джона Рокфеллера много времени. В пятьдесят три он «умирал» – и все же умудрился дожить до девяноста восьми лет!

«Из-за неумения расслабляться я был близок к самоубийству» Пол Сэмпсон

«Из-за неумения расслабляться я был близок к самоубийству»

Пол Сэмпсон

Еще шесть месяцев назад я летел по жизни в суматохе и спешке. Расслабляться было некогда, и я постоянно пребывал в состоянии нервного напряжения. Каждый вечер я возвращался домой измочаленный и опустошенный с ворохом всевозможных беспокойств. Почему? Потому что никто вовремя не сказал мне: «Пол, ты убиваешь себя. Пора снизить темп. Попытайся расслабиться».

С утра я вскакивал с постели, проглатывал завтрак, наспех брился, одевался и несся на работу с такой скоростью, как будто боялся, что если выпущу руль из рук, он тут же упорхнет в окно. Я работал в спешке, в спешке возвращался домой и, будь моя воля, постарался бы спать побыстрее.