Что же довело Рокфеллера до такого состояния? Беспокойство. Шок. Жизнь, полная напряжения и спешки. Без чьей-либо помощи он сам одной ногой стал в могилу. Уже в двадцать три года он был настолько поглощен достижением поставленной перед собой цели, что, по словам его близких, «ничто, кроме известия об удачной сделке, не могло вызвать у него улыбки». Если удавалось сорвать большой куш, он даже исполнял что-то вроде ритуальной пляски – швырял на пол шляпу и танцевал джигу. Но стоило доходам упасть, и он становился по-настоящему больным! Однажды Рокфеллер перевозил партию зерна стоимостью в сорок тысяч долларов по Великим озерам. Груз застрахован не был. Сто пятьдесят долларов показались ему слишком большой суммой. Как раз в эту ночь над озером Эри разбушевался ураган. Рокфеллер так боялся потерять груз, что когда утром в офис явился Джордж Гарднер, он застал своего партнера все еще меряющим комнату шагами.

«Скорее! – заговорил тот. – Может быть, еще не поздно застраховать зерно!» Гарднер выбежал и успел-таки оформить страховку, однако, когда вернулся, Джон был в еще более плачевном состоянии. Поступила телеграмма, что груз доставлен в целости. Теперь Рокфеллер убивался пуще прежнего из-за того, что пришлось потратить лишних сто пятьдесят долларов! Он был настолько удручен, что отправился домой и лег в постель. Вы только подумайте! Во времена, когда фирма зарабатывала полмиллиона долларов в год, Рокфеллер доводил себя до исступления из-за потери каких-то полутора сотен!

У него не оставалось времени ни на развлечения, ни на отдых, ни на что-нибудь еще, кроме бизнеса и работы в воскресной школе. Когда его партнер Джордж Гарднер купил в складчину с тремя друзьями подержанную яхту за две тысячи долларов, Джон пришел в бешенство и отказался даже ступить на ее борт. Застав его субботним вечером в офисе за работой, Гарднер попытался уговорить партнера: «Брось, Джон, давай вместе выйдем в море. Это пойдет тебе на пользу. Хотя бы ненадолго забудь о бизнесе. Отдохни наконец». Рокфеллер уставился на него. «Джордж Гарднер, – заговорил он, – ты самый расточительный из всех людей, с кем мне приходилось иметь дело. Но мало того, что ты тратишь свои деньги, – вместе с ними исчезают и мои. Тебе неплохо было бы знать, что ты разоряешь наше дело. Ни о какой яхте не может быть и речи – я даже не хочу ее видеть!» Весь оставшийся вечер он провел в офисе за работой.

Отсутствие чувства юмора и слишком узкий взгляд на жизнь сопровождали Джона на протяжении всей его карьеры. Лишь много лет спустя он признается: «Я никогда не опускал голову на подушку, не напомнив себе, что мой успех может оказаться лишь временным».