• Запреты на самореализацию и творчество появляются, когда мама равнодушна к картинкам, которые рисует ей ребенок, пытающийся таким образом привлечь ее внимание. Или когда девочку побили одноклассницы за ее любовь к необычным нарядам.

• Запреты на близкие отношения могут возникнуть вследствие родительской холодности или предательства тех, в кого верил.

• Запреты на слезы, защиту и помощь рождаются, когда ребенок получает за слезы наказание.

• Запрет на потребность в признании может появиться после того как ребенка обсмеяли, когда он вышел к доске. Или когда он был наказан за громкое вызывающее поведение.

• Запретом на сексуальное возбуждение может стать первый опыт или пример отношения между родителями.

• Запрет на независимость часто вырастает из гиперопеки со стороны родителей или тугого пеленания в младенческом возрасте.

Наряду с рефлексами, порожденными опытным путем, существуют вербальные формы поведенческих установок: «драться не хорошо», «людям нельзя доверять», «мальчики не плачут», «лучше не высовываться», «все мужики хотят только одного» – они легко становятся запретительными, если ложатся в сознание в момент сильного эмоционального возбуждения.

Все эти запреты не дают человеку свободно выражать ту или иную эмоцию или потребность, приводя к накоплению неотреагированной энергии, что и выражается в симптоме. И часто подобные запреты на выражение определенных эмоций выступают в виде иных эмоций. Например, мужчина не может проявить агрессию, потому что ему страшно ее проявлять (так как он привык с детства, что это не помогает и становится только хуже), а девушка не способна проявить сексуальное возбуждение, потому что ей стыдно (потому что мама всегда говорила, что сексом занимаются только проститутки).

Устранение подобных запретов позволяет человеку проявить свою фрустрированную потребность и направить ее энергию в здоровое русло.

Запреты в гипноанализе

Запреты в гипноанализе

В практике гипнотерапевта нередко встречаются собеседники, непробиваемые в эмоциональном смысле. Такие люди могут нормально загипнотизироваться, нормально находить в памяти травматическую основу своего расстройства, но, когда дело доходит эмоциональной разрядки, ничего не происходит. Повторное переживание ничего не дает, потому что собеседник не реагирует на травматическую ситуацию, хотя она когда-то искорежила ему психику. Это, безусловно, ненормальная реакция, которую надо воспринимать как парадокс. А парадокс – это всегда след внушения.

Дело в том, что известная часть людей в младенческом возрасте испытывают весьма серьезную процедуру клеймения, когда дитя испытывает жуткий стресс отвергнутой любви. Допустим, дефектный мальчик, родившись, обнаруживает, что не нужен родителям. Это и есть клеймо – фоновый стресс, который, как и полагается, повышает гипнабельность. Еще Лев Толстой говорил, что младенцы сами по себе обладают повышенной гипнабельностью, потому что должны многому научиться, а тут еще и открытая психотравма, которая в разы повышает впечатлительность. Такие дети намертво схватывают все уроки жизни, главный из которых: «Не верь, не бойся, не проси!» – тюремная философия выживания, как правило, распространяется на все казенные учреждения, включая детдома и интернаты. Отвергнутые дети, будучи адептами этой философии, усваивают запрет на проявления слабости как основной инстинкт. Вырастая, они осознают преимущество своей закалки, но не осознают источник беспокойства, которое как обратная сторона солдатского спокойствия отравляет их жизнь. Ведь такие люди не верят, что их может кто-то любить, поэтому всегда ищут подвох, сжигая себя мнительностью и недоверием. На сеансе гипноанализа они дышат ровно, потому что с детства закодированы на проявление эмоцией, не догадываясь об этом. Задача гипнотерапевта проста: снять клеймо – освободить собеседника из той «тюрьмы», в которой он заперт. Ведь гипнотерапевт как никто другой должен понимать, что эмоции – это и есть жизнь.