Мими отмахнулась: «Да не знаю я толком. Ну, она узнала, что Брайан погиб, и позвонила».

Чем больше интереса к себе чувствовала Мими, тем глубже погружалась в свой былой перфекционизм. «Я больше не занимаюсь живописью, в первую очередь потому, что не могу тягаться с дочкой», – сказала она, поглядывая на Маргарет. Дочери Маргарет повзрослели, и теперь она наконец смогла возобновить свои занятия живописью. И у нее получалось. Она, как когда-то Мими, изображала природу, но в более изобретательной и смелой манере, и даже сумела продать несколько своих картин.

Затем Мими повернулась к Линдси. «А вот ей всегда есть чем заняться. Она организует прекрасные многолюдные праздники. Но тот контракт она не получила! – Мими легонько хмыкнула. – Уж больно быстро согласилась организовать нефтяной компании вечеринку на миллион долларов».

Линдси натянуто улыбалась. Нарочито небрежно она упомянула пару своих недавних мероприятий – для инвестиционной фирмы и медицинской компании.

«Да, за двадцать лет Мэри обзавелась той еще клиентурой, – сказала Мими: – А говорила «Мам, я не буду этим долго заниматься, это не очень интеллигентная работа». Но зато платят вполне прилично. Надо было ей в аспирантуру идти!»

«Ты действительно собираешься отойти от дел в будущем году?» – спросила она Линдси.

«Хотелось бы», – ответила та.

«Хотелось бы… А потом откроет книжный магазин и сможет читать вволю». Мими пристально посмотрела на дочерей.

«Мы все трое обожаем читать. Мы заядлые читательницы», – сказала она, сияя от гордости.

Теперь у Мими не жил никто из мальчиков. Три года назад Дональд переехал в интернат в Пойнт-оф-Пайнс – после перенесенного инсульта Мими была слишком слаба, чтобы самостоятельно обеспечивать ему домашний уход. Это печалило ее. Ей нравилось находиться в компании. Но Мими по-прежнему виделась со всеми сыновьями и по-прежнему прикрикивала на Питера и Мэтта, чей внешний вид приводил ее в ужас: «Штаны застегни! Где твой ремень? Иди душ прими!»

Маргарет и Линдси отчасти понимали ее. Однако станет ли мальчикам лучше, если они будут при галстуках и в пиджаках? И насколько уместны теперь подобные придирки? «Она действительно неспособна делиться своими чувствами относительно чего угодно. Но зато может нещадно критиковать за любые мелочи», – сказала Маргарет, убедившись, что мать это не услышит.

А за кухонным столом обе сестры веселились.

«Мам, если бы ты почаще говорила «Да», никакой шизофрении и не было бы», – подковырнула Линдси.

Мими нашлась мгновенно: «Моя проблема в том, что я сказала «Да» слишком много раз».