Медики сказали Линдси, что отказы – нормальное явление. Люди испытывают ужас перед этой болезнью и не хотят даже думать о ней.

Неделей позже в доме на улице Хидден-Вэлли Мими осторожно вышла из своей спальни, медленно спустилась по лестнице в кухню и присела у стола. Она двигалась уверенно, но с помощью ходунков, на которых висел портативный кислородный аппарат.

«У меня жуткий артрит, мне вот суставы заменили, – говорила она по телефону за несколько месяцев до этого. – Я теперь прямо Бионическая Женщина[71]». Усмехнувшись сама себе, она продолжила: «Вообще-то, ничего смешного, дорогуша. Вот погоди, доживешь до моих лет. Две операции на тазобедренном суставе, а мне ведь девяносто. И они сделали бы еще, да я слишком стара для такого. Просто ветхая старуха». Из-за глазного тромба Мими было трудно читать. «Как же приятно держать в руках хорошую книгу! Правда, руки у меня теперь настолько плохи, что я и книгу-то не удержу», – говорила она в тот день у себя на кухне. В обоих ушах у нее стояли слуховые аппараты, которыми она манипулировала в попытках понимать групповую беседу. Но она по-прежнему обожала слушать зальцбургскую запись оперы «Дон Жуан». «Когда я тут одна, могу на полной громкости слушать эту оперу, или балет, или что еще». Ум Мими не потерял всегдашней остроты; она упорно старалась быть собой – умной, начитанной, достаточно сильной, чтобы выдержать любые трагедии, и при этом совершенно несклонной к самокритике.

Обе сестры прекрасно знали, как хорошо мать умеет переводить разговор с любой неудобной темы на свои воспоминания о Федерации («Да я могла бы целую книгу написать о людях, с которыми мы там познакомились, о тех дивных вечерах…»), или о подростковых годах в Нью-Йорке, или о военной службе Дона. Идею сделать сокола талисманом ВВС она ставила в заслугу себе. «Масса людей утверждала, что первым сокола предложили они. Но это не так», – сказала Мими.

Сестры старались ненавязчиво подталкивать Мими к более важным, пусть и не совсем удобным для нее, темам. Она ответила на несколько вопросов о Нэнси Гэри и временах, когда они общались семьями. «Мы были довольно близки, – сказала она. Но личная дружба с Нэнси у нее не сложилась. – Насколько я понимаю, Нэнси была не из тех, кто заводит близких подруг», – сухо сказала Мими.

«Тогда почему я отправилась жить к ним?» – спросила Маргарет.

Мими повернулась к дочери: «Да потому, что у нас тогда четверо детей попали в больницу одновременно…»

«Понятно, эту часть истории я знаю. Но зачем они взяли меня к себе, если вы не были близкими друзьями?» – спросила Маргарет.