Линдси
Линдси«Привет, банда Гэлвинов!
Свежие новости с фронтов науки! Гарвардские ученые хотели бы получить образцы крови внуков Мими и папани, которым сейчас больше восемнадцати. Это в рамках продолжения научных исследований шизофрении.
Мими с папаней активно участвовали в этих исследованиях еще с конца 70-х. Этой осенью доктор ДеЛизи пришлет флеботомиста. Думаю, это нужно будет отметить.
Понимаю, что всем нам хочется найти средство от этой ужасной болезни. Сообщу, когда и где мы соберемся.
Люблю всех вас!
Мэри»
В одно из ноябрьских воскресений больше десятка членов семьи Гэлвин собрались у Маргарет в Боулдере. Их пригласили с целью собрать как можно больше образцов ДНК психически здоровых Гэлвинов для сопоставления с уже имеющимися в распоряжении ученых. По этому случаю в город прибыли ассистент ДеЛизи и флеботомист, которые должны были отвезти взятые образцы в Бостон.
«Прямо кровопролитие какое-то. Стоило устроить это на Хэллоуин», – сказала Маргарет.
ДеЛизи обратилась к Гэлвинам еще летом, в преддверии публикации работы с геном SHANK2. До этого никто в семье не имел ни малейшего представления о том, что информация, полученная из образцов их крови, была основой для исследований генетики шизофрении в Национальном институте психиатрии и использовалась практически во всех последующих генетических исследованиях этой болезни. ДеЛизи не контактировала с ними уже несколько десятилетий, по крайней мере с конца 1980 годов. Тогда один из ее коллег связался с семьей после ее первого приезда. Ответивший на телефонный звонок член семьи отказался встречаться и попросил не беспокоить их впредь. Такое бывает: или настроение меняется, или ученый звонит в неподходящий момент.
Разумеется, в этой научной публикации фамилия семьи не называлась. Однако ДеЛизи охотно рассказала Линдси о мутации, а та донесла известие до сестры и матери. Мими, которой только что исполнилось девяносто, была немного смущена новостью. На протяжении многих лет она так старательно винила в семейной болезни Дона, что теперь ей оставалось только застенчиво улыбаться. А Линдси с Маргарет испытали немалое злорадство при виде матери, окончательно убедившейся в несостоятельности своих предположений. И еще они порадовались тому, что так давно начатая научная работа продолжается и налицо результаты, которыми можно похвастаться. Впервые за многие годы сестры ощутили нечто вроде надежды.
Сдававшим кровь не собирались сообщать о наличии или отсутствии у них мутации гена SHANK2. Результаты генетической экспертизы были строго анонимны и использовались только в научных целях. «Мы – цифры, а не имена», – сказала Маргарет. И все же они с Линдси удивились, увидев, кто приехал, а кто нет, кто готов признать возможность наличия у себя генетического сбоя, а кто ведет себя так, как будто такой проблемы нет и в помине. Майкл приехал, но без особого удовольствия – для него это походило на посыпание солью старых ран. Сестре Мими, Бетти, было уже под девяносто, и ее детей, по всей видимости, не затронуло психическое заболевание, преследующее семью Мими. Она по-прежнему жила на Восточном побережье, и ехать ей, ее детям или членам их семей было слишком далеко. Явка представителей следующего поколения вообще оказалась довольно слабой. Дети Майкла приехали, дети Марка – нет, а сына Ричарда, который появился на свет, когда его отцу было семнадцать, вывело из себя одно предположение о том, что ему следует это сделать.