* * *

Несмотря на вспышки сострадания к матери, Маргарет относилась к ней очень критично из-за того, что в центре ее внимания всегда был Дональд и другие больные мальчики, а все остальное рассматривалось в порядке исключения, в том числе и отношения с дочерью. «Из-за Дональда у меня никогда не было мамы», – говорит Маргарет. И теперь она видела в матери всего лишь женщину, которая посеяла ветер и пожинала бурю. «Она стояла на своем, – сурово говорит Маргарет. – И это дорого обошлось ей в плане отношений с дочерьми и другими психически нормальными детьми. Так что в конечном счете она оказалась в проигрыше. Мать отталкивала от себя тех, кто мог бы быть с ней рядом».

По мнению Маргарет, в их числе оказался и отец. «Не знаю, я не оправдываю его интрижки, но не думаю, что там было что-то слишком уж серьезное с обоих сторон».

Сейчас Маргарет видит развитие событий несколько иначе, чем в молодости. Ситуация становилась неконтролируемой прежде всего потому, что в такой большой семье было бы чудом держать под контролем вообще все.

«Я думаю, что это изначально какая-то несознательность – обзавестись дюжиной детей и думать, что они смогут воспитать их обычными американскими гражданами», – говорит Маргарет.

Сейчас у Маргарет с Уайли собственные дети, девочки-подростки Элли и Салли, но в ней по-прежнему живы воспоминания о пугающих обстоятельствах собственного детства. Маргарет хорошо помнит незащищенность, которую девочкой испытывала по отношению к Дональду и остальным братьям, и поэтому никогда не посещает Дональда одна. Она также не хочет, чтобы он общался с ее детьми. Правда, теперь Маргарет испытывает чувство вины перед братьями, большинство из которых лишены того, что есть у нее – детей и безбедной семейной жизни. Покупка дорогих леггинсов для дочерей способна ввергнуть ее в штопор самоосуждения. Ее больные братья не имели никаких шансов на такую жизнь.

«Они теряли рассудок, а я плавала в бассейне гольф-клуба. Рассудок к ним так и не вернулся, а я по-прежнему плаваю в бассейне гольф-клуба», – написала Маргарет в своем дневнике.

Поэтому Маргарет попробовала полумеры. Она помогала дистанционно: посылала деньги и подарочные сертификаты, поддерживала сестру по телефону, слушала и сочувствовала. И тем не менее Маргарет чувствовала себя слишком ранимой, чтобы сделаться частью их жизней. «Это все равно что лить воду в бездонный стакан. Его не наполнишь. Пытаться помочь им бесполезно. Не то чтобы им не хотелось выздоравливать – они просто никогда не выздоровеют. Я честно и откровенно держусь значительно дальше от всего этого, чем Линдси». Она прекратила регулярно навещать братьев в больницах, а в редких случаях, когда это делает, не берет с собой детей.