Линдси позвонила в службу паллиативной медицины, ей велели давать Мими еще больше морфия: по десять миллиграммов каждый час. Боли утихли только спустя четыре-пять часов. Примерно в четыре часа дня у Мими случился выраженный судорожный припадок. Держась бесконтрольно трясущимися руками за Линдси, она смогла вымолвить: «Я сейчас, я сейчас», – и потеряла сознание.

Линдси, Джефф и Майкл по очереди дежурили у постели Мими, постоянно давая ей морфий и галоперидол. Стоило им хоть немного отойти от лекарственного режима, как Мими приходила в сильное возбуждение и испытывала дискомфорт. С лекарствами она дышала хоть и громко, но ритмично. Звуки ее дыхания разносились по всему дому зычным мычанием. Время от времени ее дыхание прерывалось на несколько секунд, и каждый раз они думали, что это конец. Но Мими начинала дышать снова.

Прошло три дня. В воскресенье Линдси съездила в Пуэбло за Питером. Он принес Мими большой букет роз и прочитал ей молитву. Линдси забрала Дональда из интерната и Мэтта из его квартиры в Колорадо-Спрингс, чтобы они тоже могли попрощаться с матерью. Приехал Марк, а вслед за ним Ричард и Рене, которые готовили для всех еду. Джон собирался приехать из Айдахо через неделю. Позвонившая по телефону из Крестед-Бютт Маргарет сказала, что уже помирилась с матерью и не отправится в трехчасовой путь, чтобы увидеться с ней еще раз.

В начале ночи понедельника 17 июля Линдси дала Мими болеутоляющие и поднялась наверх, чтобы поспать. В два часа ночи Майкл услышал, что ритм дыхания Мими изменился, и пошел проверить ее состояние. На его глазах она раз десять глубоко вдохнула и выдохнула. Затем наступила тишина.

Майкл разбудил Линдси. Снова заснуть они уже не могли. Линдси поплакала, и они провели вместе несколько бессонных часов: зажигали свечи и ладан, сидели на заднем крыльце под шум дождя. В этих звуках было что-то умиротворяющее.

Дождь продолжал идти и утром. Линдси настежь отворила парадную дверь дома. Сквозь серые облака кое-где пробивалось солнце, придавая им голубоватый оттенок. Линдси вышла на лужайку перед домом. Расставив в стороны руки и устремив взгляд в небо, она надолго застыла так под струями дождя.

Она помахала Майклу, и он вышел к ней. Оба вымокли до нитки и смеялись. Дурачась, Линдси попробовала заставить Майкла потанцевать с ней, но оказалось, что ее брат знает от силы пару движений. «Я же музыкант, я всегда сижу на сцене!» – сказал Майкл.

Линдси рассмеялась. Ухватившись за руку сестры, Майкл на мгновение оцепенел. У нее была точная копия руки его матери, которую он запомнил с детства.