«Знаешь, Питер, давай ты захватишь его с собой?» – сказала Линдси.

«Да-да. Думаю, надо, думаю, мне нужно это сделать, помогать друг другу, как Библия велит. Обожаю тебя!»

«Джефф заедет за тобой завтра утром. А сейчас мы собрались поехать на ланч», – сказала Линдси.

«Можно я с тобой?» – спросил Питер.

«Конечно», – улыбнулась Линдси. Разумеется, так и было задумано изначально.

Теперь Питер был худым как щепка. Кожа да кости, его брюки пришлось ушивать, чтобы они не спадали. С улыбкой на лице он вышел встречать сестру в хоккейном свитере, клетчатом фланелевом халате, потрепанной лыжной куртке, бейсболке, тяжелых рабочих ботинках и зимних перчатках. Низкий сиплый голос, неопрятная поросль на лице. Но в нем оставалась все та же проказливость, лишь немного приглушенная усталостью от шоковой терапии. Визит Линдси пришелся на вторник, и Питер только что вернулся из больницы со своего еженедельного сеанса ЭСТ.

Когда Питер не обрушивался на врачей с яростными обвинениями в работе на сатану, они находили его милым и очаровательным. «Он единственный пациент, с которым я мог позволить себе выходить на прогулки. Мог пойти с ним пообедать куда-нибудь», – говорит один из его врачей, Мэтт Гудвин, несколько лет лечивший его в стационаре Пуэбло, а теперь проводящий сеансы ЭСТ. В палатах Питер услаждал слух пациентов и врачей исполнением «Yesterday», «Let It Be» и «The Long and Winding Road» на своей блок-флейте. На каждое Рождество он доставал фотографию своей семьи, на которой все стоят на ступеньках лестницы в Академии ВВС, объяснял всем подряд, кто на ней изображен, и без умолку рассказывал, как тренировал соколов вместе с отцом.

В 2015 году Гудвин ходатайствовал перед судом, в ведении которого было социальное обслуживание Питера, о принуждении округа Эль Пасо к предоставлению Питеру места проживания в одном из местных интернатов. Гудвин аргументировал это тем, что Питер не нуждается в постоянном пребывании в психиатрическом стационаре, поскольку регулярно проходит сеансы ЭСТ. Спустя месяц, 17 декабря, Питер переехал в пансион Riverwalk, в основном обслуживающий пациентов с болезнью Альцгеймера и деменциями. Питер был гораздо моложе всех остальных местных обитателей. У него стоял диагноз: биполярное расстройство I типа и психоз. Назначения: нормотимик апилепсин, нейролептик зипрекса и антидепрессант латуда, который часто назначают при биполярном расстройстве.

В интернате Питер любил делать все по расписанию. Перекуры должны были происходить в строго определенное время. Если это не получалось, он раздражался. «Это как-то разнообразит монотонное течение дня. Занимает его», – говорит один из администраторов интерната. Грубость или агрессивность были Питеру совершенно несвойственны, хотя подчас он бывал криклив и настойчив («Вы же говорили, что сходите мне за сигаретами!»). Часто он играл на блок-флейте для обитателей соседнего дома престарелых, которые аплодировали и просили еще. Питер был готов выступать там ежедневно, если ему разрешат.