Когда в зрелом возрасте Маргарет наконец отважилась заняться живописью, объектами ее творчества чаще всего становились именно те, кого она всю жизнь старалась по возможности избегать – родные. Обожаемые матерью цветы она изображала с трогательным реализмом. Картину, посвященную чете Гэри, она назвала «Простота в сером»; другую, посвященную ее собственному пути к восприимчивости, она назвала «Умудренная опытом»; еще одна называлась «Иерархия печалей». Для пронзительной серии из двенадцати картин, посвященных двенадцати детям семьи Гэлвин, она выбрала абстрактную манеру письма. «Дональд» выдержан в красных и белых тонах; «Джим» – в черных и белых; «Джон», «Брайан», «Майкл» и «Ричард» представляют собой вариации зеленовато-желтых оттенков; «Джозеф» – в желтых тонах с красноватыми оттенками; «Марк», «Мэттью» и «Питер» выполнены исключительно в красных цветах, в последнем случае с проблесками голубого.

«Мэри» представляет собой перекрестную штриховку жирных розовых мазков, перемежающихся вкраплениями черного. А автопортрет Маргарет почти аналогичен портрету сестры, но в нем меньше розового и больше ярких оранжевых пятнышек.

За несколько лет до смерти Мими Маргарет помогала перевозить Питера в интернат. Это вдохновило ее написать картину «Переезд Питера», которая стала для нее явным шагом вперед. Получилась многофигурная и многоплановая композиция, полная чувств, которые ей было бы сложно выразить как-то еще. «Это просто такой эмоциональный выброс», – говорит Маргарет.

Именно эту картину купила Нэнси Гэри, уведя ее из-под носа одноклассницы Маргарет по школе Кент.

Глава 43

Глава 43

Нам свойственно считать болезни проблемами, требующими разрешения. Мы склонны относиться к любому заболеванию как к полиомиелиту: чему-то безнадежно неизлечимому до тех пор, пока не появится чудодейственное средство, способное стереть недуг с лица земли. Разумеется, такая модель срабатывает далеко не всегда. Слишком часто ученые замыкаются в своих башнях из слоновой кости, убежденные в правоте собственных представлений и несостоятельности любых других. Неготовность сотрудничать делает подверженными предвзятости восприятия и зашоренности всех, будь то фрейдисты, крепелианцы, специалисты по семейным отношениям или генетики. Исследователь шизофрении Рю Л. Кромвелл описал эту проблему еще в 70-х годах: «Это как карусель, где каждый сидит на своей лошадке. Можно верить, что твоя лошадь идет первой. А потом, когда поездка закончена и пора слезать, становится очевидно, что на самом деле лошадка никуда не скакала. При этом сам по себе опыт был захватывающим. Может даже возникнуть горячее желание повторить его еще разок».