Культурное происхождение оракула

Давайте совершим краткий экскурс в историю. Сотни миллионов лет назад нервная система человека стала способна запоминать происходящее с организмом в целом. Она принялась развиваться в направлении моделирования наяву и в реальном времени наиболее вероятного будущего в плане основных потребностей человека.

Способность предугадывать ближайшее будущее хорошо видна у лягушки: она ловит комара в полете, предвосхищая его движения. Но лягушка, скорее всего, не осознает этого в том смысле, что у нее есть какое-то постоянное представление о себе. Она наверняка не способна комментировать свои успехи и неудачи, создавая нарратив о собственной жизни, редактируемый под влиянием тщеславия, гордости, страха, иронии, сострадания или флегматичной отстраненности.

Несмотря на существование быстрого сна у рептилий и птиц, только у млекопитающих психическое состояние видения сна расширилось до активного «рабочего пространства» длительностью несколько минут и способности имитировать действия «сновидящего я» без пробуждения. В зависимости от того, реализуется доминирующее желание или нет, онейрическая симуляция позволяет усиливать или подавлять поведение с учетом его вероятного воздействия на окружающую среду.

Имитируя объекты желания и отвращения, сновидение иногда воспроизводит то, что должно произойти на самом деле. Этот «биологический оракул», слепой к будущему и проницательный в отношении прошлого, способен смоделировать возможные варианты грядущего. И они тем точнее, чем меньше задействовано переменных и чем выше релевантность предсказания. Другими словами, оракул работает лучше всего, когда количество альтернативных вариантов будущего ограничено, а важность вероятного исхода велика.

Млекопитающие, у которых много быстрого сна, — приматы, кошачьи, псовые — обычно занимают высшие позиции в пищевой цепочке, будь то большой потенциал хищничества (тигры), совместная социальная организация (шимпанзе) или и то, и другое (волки). Животные, находящиеся в начале пищевой цепочки, спят меньше, у них короче фазы быстрого сна, чем у хищников. Трудно тратить много времени на сон, когда на тебя охотятся.

Для приматов, кошек и псовых, особенно молодых, помимо длительных периодов быстрого сна, характерны и игры с различными предметами и другими животными, аналогичные игровому поведению человека. Игры животных представляют собой усиленную симуляцию реальности, интерактивную репрезентацию отсутствующего, как если бы оно присутствовало.

Если во сне игра — это совокупность переживаний, то в игре наяву, которую любят и ребята, и тигрята, воображаемая реальность присутствует лишь частично. Сочетание развитой способности к игре и незрелости нервной системы при рождении позволяет млекопитающим безопасно практиковать специфические навыки, опасные в реальной жизни.