Так, в детстве по выходным дням Юнг посещал тетушку, жившую в доме, в котором было много цветных гравюр. На одной из них был изображен портрет деда Юнга по материнской линии. На картине дед был вроде бы епископом и при всех своих регалиях находился на террасе своего дома.

Маленький мальчик усаживался на стул и смотрел на эту картину. Он видел перила, спускающиеся с террасы ступеньки и тропинку, ведущую к собору. Юнг всматривался в картину до тех пор, пока дед не начинал спускаться с террасы. Хотя тетушка говорила ему, что дедушка никуда не идет, он по-прежнему стоит на своем месте, тем не менее маленький Юнг был убежден, что видел, как его дед спускался вниз.

Позднее, когда Юнг стал использовать в своей практике метод активного воображения, он сослался на данный эпизод детства:

«Точно так же, если вы концентрируетесь на мысленной картине, то она начинает двигаться: образ обогащается деталями, т. е. картина движется и развивается. Естественно, всякий раз вы не верите в это, вам приходит в голову, что это лишь ваша собственная выдумка. Но вы должны преодолеть это сомнение, ибо оно ошибочно. Нашим сознательным разумом мы можем достичь действительно совсем немного… Мы полностью зависим от великодушного содействия со стороны нашего бессознательного… И вот когда мы сосредоточиваемся на внутренней картине и не мешаем событиям идти своим чередом, наше бессознательное оказывается в состоянии породить серию образов, складывающихся в целую историю».

Идея активного воображения не в последнюю очередь была обусловлена и знакомством Юнга с художественной литературой. В этом отношении обращает на себя внимание его апелляция к немецкому поэту Гёте, который сообщал о себе, что когда он однажды сидел и воображал себе живой цветок, то видел, как тот самостоятельно изменяется и как возникают все новые комбинации зрительного образа. В работе «К психологии и патологии так называемых оккультных феноменов»(1902) Юнг не только сослался на этот пример, но и привел высказывание Гёте, иллюстрирующее, по сути дела, суть активного воображения. В своем высказывании немецкий поэт говорил буквально следующее:

«У меня был дар: когда я закрывал глаза и, поникнув головой, мысленно вызывал в органах зрения образ цветка, то он ни на одно мгновение не застывал в своем первоначальном облике, но раскрывался, и из глубины его распускались новые и новые цветы, сложенные из цветных и из зеленых лепестков: эти цветы никогда не были природными, но всегда фантастическими; правильностью они напоминали розетки скульптуры».