Я столько лет изучала случаи наиболее высокого риска, видела мужчин, которые убили всю свою семью, наблюдала за работой групп по обзору смертельных случаев домашнего насилия, анализирующих инциденты, жертвам которых уже не поможешь, общалась с семьями, правозащитниками и сотрудниками правоохранительных органов, которые работали с Мишель, Дороти и тысячами других неспасенных жертв. По правде говоря, я так много времени провела во тьме, что чуть не упустила всю значимость этой ночи, проведенной в компании Наоми. Только сейчас я поняла смысл когда-то давно сказанных Келли Данн слов. Ключевым моментом в профилактике домашнего насилия оказывается принятие мер еще на стадии проступка, пока он не перерос в нечто большее. Глядя в будущее, я понимаю, что эти звонки, которые один за другим принимала Наоми – знак невероятного прогресса.

Наоми ушла домой пораньше, взяв с собой мобильный телефон, чтобы продолжить работать на линии до конца смены. Нужно было успеть до снегопада. Вашингтон готов ко многому: террористическим актам, политическим противостояниям, временному прекращению работы правительства. Но не к снегопаду. Когда я выхожу из суда, на часах почти три утра, вокруг всё та же тишина, и соль всё так же хрустит под ногами. Я жду свое такси Lyft и вдруг понимаю, что Наоми – символ прогресса не только из-за того, что она делает. Она олицетворяет прогресс благодаря пройденному ею пути; эта девушка не только выжила, но и нашла способ своими руками разорвать круг насилия, совершая, казалось бы, незаметные действия. Человек, прошедший через боль, помогает другим исцелиться. Для нее, как и для Джимми, нашлось место в системе. И, может быть, когда-нибудь место найдется и для Донте. Как нашлось для Виктории, той женщины, которую много лет назад я слушала в тюрьме Сан-Бруно. Это ее отец собирался убить в Denny's. Практически все, кого я встретила в мире борцов с домашним насилием, сами прошли через него как жертвы, преступники или свидетели. У Хэмиша Синклера и Дэвида Адамса были отцы-абьюзеры. Сьюзан Дубус однажды зимней ночью изнасиловали двое. У Жакин Кэмпбелл была та ученица, Энни; у Мартины Латессы – сестра Бранди. Джимми и Донте сами когда-то были агрессорами. За плечами каждого из них тень другого прошлого, ужасная история. Но все они разорвали прежние сценарии, изменив свое будущее.

Это напомнило мне об одной истории. Как-то вечером несколько лет назад я сидела у стола в офисе Данн. Лето на дворе, и время ужина давно прошло. В разговорах о работе Данн всегда была очень прагматична. На тренингах я видела, как она снова и снова включала запись звонка в службу спасения, сделанную в ту ночь, когда умерла Дороти, и всегда обращала внимание на то, как идеально подходит дело Дороти под исследование Кэмпбелл. Как отражение друг друга. Не только все сигналы риска и знаки эскалации, но и другие элементы, которые так часто наблюдаются, когда речь заходит о крайних формах насилия. Любовь с первого взгляда, молодость Дороти, патологическая ревность Вильяма. Все эти факторы прослеживаются и в истории Мишель и Роки. На тренингах Данн ни разу не дала волю эмоциям. Она была дотошной и бесстрастной, как идеальный адвокат, которым почти стала однажды.