Время идет, телефон то и дело звонит. Большинство звонящих сообщают об инцидентах со сравнительно низким уровнем жестокости, как в случае Ирмы и ее внука. Пустые кабинки приглушают звук звонка. Я и не ожидала, что ночи в офисе горячей линии такие тихие и спокойные. Мне казалось, здесь будет целая куча людей, множество перебивающих друг друга голосов. Но нет, в офисе только одна женщина, один телефон, одна кабинка. Красная водолазка Наоми подчеркивает зеленый цвет ее глаз; на столе у компьютера лежат учебники. Когда есть время и звонков немного, она готовится к какому-нибудь из дневных уроков. Наоми хочет стать психологом.

Звонит одна из клиенток, которая сейчас живет в убежище. Их система отопления работает, но установленная температура – всего пятнадцать градусов, и никто не может открыть запертый термостат. Снова звонок: женщина, у которой на руках есть охранный ордер, говорит, что парень забрал ключи от ее прокатного автомобиля и уехал. В связке был и ключ от дома, и это ее единственный ключ. Наоми договаривается о том, чтобы женщине как можно скорее сменили замки, а затем звонит технику с просьбой проверить термостат в убежище[163].

В предрассветные часы поступает звонок из более благополучного северо-западного района Вашингтона. Офицер сообщает, что женщину душили, но она жива, самочувствие стабильное. Он использует слово «придушил». Недавно пара рассталась, и между ними вспыхнула ссора. Правонарушитель арестован. По словам полицейского, он предложил женщине провести судебно-медицинскую экспертизу (медсестра-криминалист, которая работает в Госпитальном центре Вашингтона, выезжает по требованию), но она отказалась. Наоми задает несколько вопросов о потерпевшей. Как она себя вела? Что помнит об инциденте? Полицейский отвечает, что жертву душили несколько секунд, и что она выпивала, но он не обнаружил признаков удушения: ни сиплого голоса, ни следов.

После этого разговора Наоми звонит еще одному правозащитнику, который работает в эту смену, и они обсуждают, стоит ли настоять на том, чтобы эта женщина обратилась к медсестре-судмедэксперту. Через пару минут они приходят к выводу, что потерпевшая вне зоны высокого риска, и, поскольку правонарушитель арестован, в данный момент ее безопасности ничего не угрожает. Она обещала прийти в суд в понедельник утром, чтобы подать заявление на защитный ордер.

Меня поражает обыденность происходящего. Эти незначительные акты насилия. Полицейские звонят и разговаривают с Наоми так же спокойно, как с диспетчером. Сначала случилось вот это, а потом это. И следующий инцидент. Горячая линия – просто часть протокола. Иными словами, между системами и культурами больше не нужно ломать барьер. Теперь это – часть регламента. И в этой обыденности мне видится главный успех программы.