832 Люди до сих пор пребывают во власти заблуждения, будто сознание олицетворяет собой человеческую психику целиком, но в реальности оно занимает лишь часть психики, и об отношении ее к целому известно очень мало. Поскольку бессознательная составляющая действительно бессознательна, для нее нельзя определить границы: мы не можем сказать, где начинается и где заканчивается психика. Мы знаем, что сознание и его содержания суть изменяемая часть психики, но чем глубже мы стремимся проникнуть, хотя бы косвенно, в область бессознательного, тем прочнее становится впечатление, что мы имеем дело с чем-то автономным. Нужно признать, что наилучшие результаты, будь то в воспитании или лечении, достигаются тогда, когда бессознательное сотрудничает, то есть когда цель, к которой мы стремимся, совпадает с бессознательным направлением развития; наоборот, наши лучшие способы и намерения оказываются тщетны, когда природа не приходит нам на помощь. Без автономности, хотя бы в некоторой степени, общий опыт дополнительной (или компенсаторной) функции бессознательного невозможен. Если бы бессознательное на самом деле зависело от сознания, оно не могло бы содержать больше, чем содержит само сознание.

833 Наш пример со сновидением и многие другие аналогичные случаи показывают, что, поскольку подсознательное моральное суждение согласуется с моральным кодексом, сновидение ведет себя соответственно сознанию, которое опирается на традиционный моральный закон; следовательно, обычная мораль есть основной закон бессознательного (во всяком случае, оказывает на него влияние). Этот вывод вступает в вопиющее противоречие с общепринятым мнением об автономности бессознательного. Хотя мораль как таковая есть общее свойство человеческой психики, этого никак нельзя сказать о конкретном моральном кодексе. Значит, он не может быть составной частью структуры психики. Тем не менее приходится признавать, что – как свидетельствует наш пример – акт совести в бессознательном действует точно так же, как и в сознании, следует тем же самым моральным предписаниям, а потому и складывается впечатление, будто моральный кодекс управляет бессознательными процессами.

834 Это впечатление обманчиво, потому что действительность предлагает нам столько же, если не больше примеров того, как подсознательная реакция разительно противоречит моральному кодексу. Однажды ко мне обратилась очень достойная дама, выделявшаяся не только своим безукоризненным поведением, но и чрезвычайно «духовным» отношением к жизни. Ее тревожили «отвратительные» сны, которые в изложении и вправду заслуживали подобной характеристики. В череде крайне неприятных сновидений ей представали пьяные проститутки, венерические болезни и многое прочее. Она ужасалась этим непристойностям и не могла понять, почему ее преследуют эти «порождения бездны», ведь она всегда стремилась к духовным высотам. Что ж, с тем же основанием она могла бы вопрошать, почему святые подвергаются самым грязным искушениям. Здесь моральный кодекс играет противоположную роль (если вообще участвует в происходящем). Далекое от моральных увещеваний, бессознательное с удовольствием насылает на индивидуума мыслимые и немыслимые безнравственности, как если бы его привлекало исключительно то, что морально отталкивает. Переживания такого рода столь обычны и регулярны, что даже апостол Павел заключал: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю»[526].