— Аи-и-и-и-и!!! — визг лупит по ушам, успеваю развернуться, но дубина народного гнева выбивает шпагу из рук. Повторить абориген не успел, падает сам, обдавая меня потоком вирт-крови.
— Эй ты! Живой?! — патлатый варвар выдергивает из жертвы тесак, глядит с удивлением. — У тебя же второй пистолет есть, чего не стрелял?!
— Да так… растерялся. Благодарю за помощь!
— Сочтемся, при случае! — патлатый озирается, но живых врагов поблизости уже нет. Наша группа тоже усохла, за счет нескольких «типичных пиратов» — капитан, индеец и Кларисса живы-здоровы. У Хуана разрез поперек лица, морщится, но пока терпит, Джон присел над телом сестры и реально заливается слезами. Одноглазый оборванец тоже цел, поглядывает на меня без малейшей приязни. Неужели Паук опустился до таких грубостей?!
— Уходим, джентльмены и ты, боевая подруга! — капитан за минуту отдыха успел перезарядиться и оглядеть местность. — Скоро к ним прибежит подкрепление, тогда мы все тут останемся! Джон, дружище, хватит скорбеть, она уже давно в лучшем из миров! Порадуйся за нее и в путь!!!
Глава 7
Глава 7
Открытое пространство завершается пропастью и скальной стеной, уходящей вверх. Джон первым шагает на выступ шириной с полметра, крадется по нему кошачьим шагом до поворота, исчезает. Ждем с оружием наготове.
— Всё, пошли! — командует Нетопырь, когда скаут дает отмашку из-за скалы. — К соседям не прижиматься, держать дистанцию! Кто сорвется, тот падает сам, других за собой не тащит!
Цепочка втягивается на тропу, жду своей очереди, но одноглазый притормаживает, пропуская вперед. Хочет нас с тылу прикрыть, или ему лично моя спина интересна? Скоро узнаем. Иду осторожно, в пропасть стараюсь не пялиться — сроду не знал за собой высотобоязни, а тут ощутил! За очередным поворотом чуть задерживаюсь, и одноглазый с ходу натыкается животом на мой пистолет.
— Замри, а то вниз улетишь! — обещаю звонким шепотом. — Ты какого чёрта на меня косишься?! Проблемы нужны?!
— Не пугай, я пуганый! — рычит оборванец, но лишних движений не делает. — Не лезь к этой бабе, понял?! Она моя!
— Что-о?! Ты рехнулся, кривой?!
— Кларисса моя, говорю! Будешь к ней подкатывать, долго не проживешь!
Слов нет. Плюнуть бы ревнивцу на сапог, но лишь улыбаюсь со всем возможным презрением и двигаю дальше. Кем бы он ни был, но явно не трус, такие в спину не бьют. Как правило. Для исключений у меня есть острый слух и рука на рукояти.
Тропа по скальному выступу завершается над ущельем: пропасть слева кажется бездонной, за ней, совсем близко, соседний утес, заросший зеленью, впереди всё завалено камнями.