Вождь пристально смотрел на нас, гордо стоя, даже если без крыльев ему было явно тяжело держать равновесие. Ни у кого из них не было обуви, и на поясах, плотно облегающих их талии, не было мечей и луков. Последнее из способного сгореть вооружения сейчас собирались сжечь, и я заметила, как молодая фэйри рыкнула и бросила пропитанный сукровицей комок хлопковой ткани в барьер; похоже, это ее оружие сейчас отправилось в пламя.

Джакс парил рядом со мной, его руки лежали на бедрах, он был очень похож на своего отца.

— Тебе нужно было позволить нам убить их, — сказал он, донимая меня.

Лидер поднял свой подбородок.

— Ты уже сделала это, когда отдала мой меч отродью пикси, — сказал он, его слова имели легкую шепелявость и почти лирический темп.

Дженкс подскочил, закричав:

— Вы животные! Уничтожаете все в саду, когда небольшая забота и аккуратность обогащает его. Нам пришлось драться с вами, или вы бы уничтожили все! Вы оставляете после себя неплодородные участки и сорняки! Саранча. Вот вы кто. Насекомые!

Фэйри посмотрел вверх, в его черных глаза стояла ненависть.

— Я говорю не с тобой, червяк.

Пирс помахал рукой, чтобы избавиться от обильно рассыпающейся пыльцы с Дженкса, и пикси метнулся вверх и вниз, жужжа крыльями.

— Ты главарь? — спросила я, не удивленная, когда фэйри кивнул.

— Я не выше других, — сказал он, — но я принял решение быть здесь, и другие последовали. Меня зовут Сидерал.

— Сидерал, — повторила я. — Я Реэйчел, — сказала я, — но ты, вероятно, уже знаешь об этом.

— Имя меньшего скоро забудется.

Сидерал медленно наклонился вперед, и гневный румянец покрыл его из-за собственной неловкости в поддержании своего равновесия без крыльев.

— Мне бы хотелось, чтобы вы не нападали на нас, — пробормотала я.

Сидерал начал ходить осторожными, медленными кругами. Он лучше удерживал равновесие, когда двигался.

— Это была хорошая сделка. Если бы мы победили, мы бы дожили до осенней миграции. Если бы проиграли, нам было бы уже все равно.

Он остановился, положив руку на барьер между нами.

— То, что ты держишь нас живыми, не дает тебе преимущества перед Ковеном. Мы вещи, которые должны быть уничтожены.