Я проспала весь вечер, ночь напролет и проснулась рано утром не отдохнувшей, но тяжесть в голове прошла и обожженные молнией ладони перестало жечь. Глубоко во мне медленно, что-то шепча, перекатываясь через гальку, текла сила. Кася спала на ковре у подножия кровати. Сквозь занавески над кроватью были видны принцесса с детишками. По обе стороны от двери дремала пара часовых.

Алёша сидела в кресле у огня, положив тот голодный меч на колени, и затачивая его пальцами. Когда она проводила подушечкой большого пальца рядом с краем лезвия, я чувствовала шёпот ее силы. Несмотря на то, что волшебница даже не касалась стали, на ее темной коже виднелась выступившая тонкая полосочка крови, которая поднималась легким красным туманом и исчезала в клинке. Кресло было развернуто так, чтобы был полный обзор окон и дверей, словно она продежурила так всю ночь.

— Чего ты боишься? — тихо спросила её я.

— Всего, — ответила она. — Любой вещи. Скверна во дворце — король мертв, Балло мертв, наследного принца выманили на войну, где может случиться все, что угодно. Поздно осторожничать. Я в состоянии провести несколько бессонных ночей. Тебе лучше? — Я кивнула. — Хорошо. Послушай: нам следует вырвать во дворце скверну с корнем и быстро. Не думаю, что мы с ней покончили, уничтожив книгу.

Я села, обняв колени.

— Саркан все равно считает, что дело может быть в королеве. Что ее могли не осквернить, а… заставить помогать. — Я задумалась, мог ли он оказаться прав: вдруг королева сумела каким-то образом утаить крохотный золотой плод, подобрав его с земли в Чаще, а теперь в каком-нибудь темном углу дворца, распространяя вокруг себя скверну, из-под земли тянется крохотный серебристый росток. Мне было трудно себе представить королеву, которая настолько потеряла бы голову, что принесла бы с собой Чащу, что обратилась бы против собственной семьи и королевства.

Но Алёша сказала:

— Возможно, её и не пришлось сильно заставлять, чтобы она захотела смерти мужа, учитывая, что он на двадцать лет бросил ее в Чаще. И её старшего сына тоже, — добавила она, когда я возмущенно стала таращить глаза. — Я заметила, что она уберегла Марека от отправки на войну. Думаю, можно осторожно сказать, что она находится в самом центре событий. Ты можешь наложить на нее ваше Призывание?

Я промолчала. Я вспомнила тронный зал, где размышляла, не стоит ли наложить Призывание на королеву. Вместо этого, чтобы заслужить прощение для Каси, я выбрала иллюзию, театральное представление для придворных. Возможно, все-таки это была ошибка.

— Не думаю, что сумею сделать это в одиночку, — ответила я. У меня было ощущение, что Призывание и не подразумевало одиночной работы: поскольку истина не имеет смысла, если ею не с кем поделиться. Если никто не появится и не выслушает, можно до скончания веков вопить об истине в пустоту, потратив на это всю жизнь.