По центру комнаты стоял круглый стол, за которым рядом с Солей, угрюмо растянувшись в кресле, задрав на стол ноги в сапогах, сидел Марек в ночной рубашке и в накинутом поверх халате с меховой оторочкой. На столе на серебряной подставке стояло высокое, длиной в мою руку, овальное зеркало. Спустя мгновение я поняла, что не вижу в нем занавески кровати, но не потому что смотрю под каким-то странным углом. В зеркале вообще ничего не отражалось. Оно словно невероятное окно показывало внутренности какого-то шатра, покосившийся шест посредине, поддерживающий тканные боковины, а узкий треугольный вход перед нами открывался на зеленеющее поле.

Темные колодцы глаз Соли внимательно вглядывались в зеркало, примечая малейшие детали. Марек следил за его лицом. Они не замечали моего появления до тех пор, пока я не оказалась бок о бок с ними, и даже тогда Марек едва удостоил меня взглядом:

— Где тебя носило? — спросил он, но, не дожидаясь ответа, добавил: — Перестань постоянно пропадать, иначе повешу тебе на шею колокольчик. У Росии здесь в замке должно быть есть шпион или даже полдюжины — они проведали о том, что мы направляемся к Ридве. Я хочу, чтобы ты всегда была под рукой.

— Я отсыпалась, — сварливо ответила я, только потом вспомнив, что вчера он потерял отца, и почувствовала себя виноватой. Но по его виду нельзя было сказать, что он сильно горюет. Должно быть короли и принцы сильно отличаются от обычных отцов и детей, и он не простил отца за то, что тот бросил королеву в Чаще. И все же я ожидала увидеть у него покрасневшие глаза, если не от потери родного человека, то хотя бы от растерянности.

— Ну конечно! Чем же еще остается заняться, как не выспаться? — едко произнес принц, и снова уставился в зеркало. — Да куда они все до одного, ко всем чертям, запропастились?

— Выстроились на поле, — не отводя взгляда, отстраненно ответил Соля.

— Где должен быть я, если бы Сигизмунд не был таким скользким политиканом.

— В смысле — если бы Сигизмунд был полным идиотом, а он им не является, — ответил Соля. — Сейчас он не отдал бы тебе победу, если бы не хотел заодно отдать корону. Уверяю тебя, ему хорошо известно, что у нас есть пятьдесят голосов магнатов.

— И что с того? Раз он не может держать в руках дворян, значит не заслуживает трон, — рявкнул Марек, складывая руки на груди. — Если бы я мог оказаться там…

Он снова с тоской посмотрел на бесполезное зеркало. Я с растущим негодованием смотрела на эту парочку. Значит не только Сигизмунд переживал из-за того, что магнаты отдадут трон Мареку. Тот и сам пытался его отобрать. Внезапно я поняла беспокойство принцессы и почему она смотрела на меня косо. На сколько она знала, я была союзницей Марека. Но я проглотила первые десять замечаний, которые были готовы сорваться с моего языка, и коротко обратилась к Соле: