– Да, – поспешно ответила она, подсчитывая монеты. – Но это должно помочь.

– Возвращайтесь, если нет. Поищем что-то другое, – сказал аптекарь.

Она поблагодарила его и продолжила свой путь. Миновав несколько улиц и очутившись в районе, который был ей незнаком, Морвен наткнулась на маленький, плохо освещенный магазинчик, в окне которого были развешаны пучки трав и стояли банки с сиропами и мазями. Это оказалась лавка китайской травницы, и хотя у Морвен возникли кое-какие трудности с тем, чтобы быть понятой, ей удалось найти и манжетку, и коровяк. Женщина, которая продала их, настолько плохо говорила по-английски, что, когда пришло время платить, Морвен просто протянула монеты на ладони и позволила травнице выбрать те, что она захочет. Цена оказалась удивительно низкой, и Морвен в душе поблагодарила ее за честность.

Теперь не хватало только омелы, но Морвен знала, где ее можно найти. Она вернулась в квартиру и поставила корзину на кухонный шкаф. А потом нашла ножницы, положила их в сумочку и, выйдя на улицу, направилась к конюшне, откуда еще до того, как она добралась до входа, раздалось приветственное ржание Инира.

В проходе между стойлами ее встретил конюх, лопоухий парень лет двенадцати.

– Этот огромный конь всякий раз знает, когда вы приходите, мисс. С чего бы это?

Морвен усмехнулась, выудила монетку из сумочки и вложила ему в руку.

– Это самый умный конь на всем белом свете, Джорджи. Только не говори никому!

Он засмеялся и подбросил монету, прежде чем сунуть ее в карман холщовых штанов.

На дальнем краю Риджентс-парка рос неровный ряд тополей, среди ветвей которых виднелись облака омелы. К тому времени, как Морвен с Иниром подъехали к парку, туман рассеялся. Им приходилось избегать пешеходов и всадников, чтобы добраться до деревьев. Морвен заставила Инира подойти к стволу одного из них очень близко. Держась одной рукой за ветку, она встала ему на спину и осторожно выпрямилась, держа ножницы в свободной руке. Некоторое время спустя, не обращая внимания на любопытные и даже возмущенные взгляды, она радостно возвращалась в Ислингтон со связкой омелы в руках.

Весь день Морвен занималась подготовкой: нашла новую свечу, вскипятила воду, нарезала и растолкла ингредиенты в соответствии с рецептом. В ожидании Яго она поставила на медленный огонь котелок с супом к ужину, сбегала к пекарю за свежей буханкой хлеба, а потом, казалось, сама закипая от нетерпения, бродила по квартире в ожидании ночи.

Морвен одолевали сомнения. Что бы подумала Урсула, если бы узнала о ее планах? Как она будет себя чувствовать, зная, что приворожила Давида?