– Она была красивая. Загадочная. Вокруг нее витала какая-то сила, хотя… – По-прежнему не открывая глаз, он махнул рукой.
Морвен слушала, все еще дрожа после плача.
– После того как она околдовала меня, все изменилось. Я больше не хотел ее. Мужчинам не нравится чувствовать себя бессильными.
Морвен немного подождала на случай, если Яго захочет еще чем-нибудь поделиться, но он молчал. Тогда она встала, подошла к нему и опустилась у кресла на колени. Она взяла его руку в свои и увидела, как они похожи: те же длинные пальцы и широкие ладони.
– Яго, иди спать, – тихо сказала она и нежно погладила его ладонь, почувствовав, как задрожали его пальцы. – Я избавлюсь от снадобья. Обещаю.
Не открывая глаз, он спросил:
– Ты любишь Давида?
– Да. Очень.
– Морвен, если так должно быть…
– Я знаю.
Морвен не могла понять, почему раньше этого не понимала. Возможно, это был приступ безумия, вызванный кристаллом. Но она должна была сопротивляться, чем бы оно ни было вызвано. Она должна была иметь больше уважения к себе.
Книга Вероники
Книга Вероники
1
1
Тронный зал был полон юных леди в белых платьях, которых сопровождающие их дамы и дворцовые служащие отводили в надлежащие места. Вероника Селвин была просто счастлива, что ее платье оказалось шелковым и почти невесомым. Она и представить себе не могла, как королева Елизавета терпела это: сидеть в ловушке огромного золотого кресла под весом парчи, жемчугов и короны искусной работы. Лицо нового короля, который сидел рядом с ней, было пунцовым, а волосы, выглядывающие из-под короны, стали темными от пота. Все говорили, что он застенчив, этот юноша, который даже не думал, что станет королем, но сидящая по соседству Елизавета излучала очарование и уверенность. Если жара и беспокоила ее, она не подавала виду. Она улыбалась и кивала каждой дебютантке, впервые показавшейся на балу, как будто в ее распоряжении было все время мира.
Вероника не разделяла ее терпения. Она хотела бы быть сейчас в Свитбрайаре одетой в костюм для верховой езды, считающей скот или беседующей с управляющими фермами. Шлейф ее платья запутывался каждый раз, когда она поворачивалась, из-за чего постоянно возникало желание оторвать его. Как и подобало, у нее в волосах было три роскошных пера. Кроме того, она носила с собой веер, чего никогда раньше не делала и – она дала слово – больше никогда делать не будет. Доставшееся по наследству жемчужное ожерелье – украшение, которое привело в восторг ее портниху – было четырежды обвито вокруг ее шеи. Можно было сделать еще один виток, и оно все еще будет достаточно длинным, чтобы спуститься до талии.