– Нет. Нет, благодарю. Нет смысла. Он сделал все, что мог.

– Ох, папа́… – Вероника остановилась, рука ее все еще лежала на плече отца. – Ты уверен? Возможно, специалист в Лондоне мог бы…

Он погладил ее руку.

– Больше никаких специалистов, дорогуша. Мне придется с этим жить. Возможно, это связано с погодой. Думаю, позже пойдет дождь.

Она снова поцеловала его и отправилась надеть галифе, но, застегивая пуговицы перед зеркалом, нахмурилась. Боль у отца усиливалась. Он отказывался от нового протеза, а старый ему натирал. И так как брат еще учился, на нее были возложены хлопоты по управлению имением.

Сбежав по лестнице, Вероника подумала, что все сложилось как нельзя лучше. Ведь она была более приспособленной к деревенской жизни, чем Томас.

* * *

Хоум-фарм был слабым подобием прежней фермы, так как Яго заметно постарел. Сарай пустовал, а в конюшне была одна-единственная лошадь. Поля сдавались другим фермерам. Яго жил в одиночестве в каменном доме, где была только кухня да скромно убранная, но удобная гостиная.

Вероника ехала рысцой вверх по гравийной дороге на Мышонке, своем арабском мерине, когда Яго вышел из парадного входа. Он спустился по ступенькам, прошел по заросшими травой плитам дорожки и остановился у ворот. Собака, терьер с черно-коричневой шерстью и вислым ухом, суетилась у его ног.

Когда Вероника спешилась, Яго сказал:

– Хорошо, что вы приехали.

Собака звонко залаяла, виляя хвостом.

– Уна, похоже, тоже рада вас повидать.

Вероника накрутила поводья на руку и подошла к Яго, чтобы поцеловать его в щеку, а потом потрепала Уну за ухом.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она, положив сверток на столбик ограды.

– Вы в форме, – ответил он. – И Мышонок тоже.

– Я опасалась, что он будет припадать на левую ногу, но ничего такого не заметила.

– Полагаю, он поправился.

Яго вышел за ворота и нагнулся, чтобы осмотреть ногу Мышонка: потер голень и надкопытный сустав, приподнял копыто, чтобы согнуть колено. Потом похлопал Мышонка по шелковистой спине.

– Ты справишься, дружочек, – сказал он и повернулся к Веронике. – Пойдете с нами в конюшню? Инир знает, что вы здесь.