– Он все знает, правда? – засмеялась она, направляясь к конюшне, где дряхлый тяжеловоз, принадлежавший ее матери, жил в теплом стойле с доступом к выгулу в любое время. – Меня тревожит его одиночество, Яго.
– Я наведываюсь к нему каждый день, мисс Вероника.
– А тебе не одиноко? Мне следовало бы спросить сначала тебя.
– О нет, – ответил он. – И Томас приходит ко мне, когда каникулы. – Громкое призывное ржание послышалось из сарая, и Яго кивнул в ту сторону: – Это началось час назад.
– Но час назад я еще была дома!
– Это так похоже на Инира. Он всегда был необычным конем.
Вероника и ее брат, еще будучи детьми, часто навещали Яго в Хоум-фарм, особенно в холодные дни. Они катались на пони, а потом спешили к камину, чтобы растянуться на потертом коврике и попивать какао, приготовленное на старомодной печурке. Морвен, их мать, умерла при рождении Вероники. Яго многое рассказал ей о тесной связи Инира с Морвен.
– Вы такая же, как она, – говорил Яго, – у вас одинаковая манера говорить. И Инир это знает.
Они зашли в конюшню, где Инир уже нетерпеливо стучал копытом. Яго забрал Мышонка, чтобы снять с него седло и дать ему овса и воды, Вероника направилась к стойлу Инира, достав из карманов галифе припрятанный кусочек яблока. Его зубы не были уже такими крепкими, как раньше, поэтому она попросила повара нарезать яблоко ломтиками. Конь осторожно брал их с ладони, благодарно покачивая головой. Вероника погладила его по спине и пробежалась пальцами по серебристой гриве.
К ним подошел Яго:
– Нам следовало позаботиться о том, чтобы в свое время у него был приплод.
– Да, возможно, мисс Вероника. Но он уже слишком стар для этого.
– Знаю. А мне так хотелось иметь его жеребенка!
– Мисс Морвен отлично выглядела на его широкой спине.
– И без седла, ты говорил.
– Да, седло ей не требовалось. Они были единое целое, эти двое.
– Боюсь, я не такая хорошая наездница, как моя мать.
– Напротив, даже лучше. Вы можете оседлать любого коня.
Вероника погладила бархатистую шею Инира.
– Если так, то только потому, что ты меня этому научил.