– Были. Не знаю, смотрит ли за ними кто-то сейчас.

– Хочешь, чтобы тебя отвез Чесли?

– Нет, мы должны экономить бензин. – Она указала на свои бриджи для верховой езды. – Я поеду на Мышонке. Ему нужно пробежаться, а у меня немного поклажи, так что это будет несложно.

– Сейчас холодно. Февраль.

– Я знаю. Я оденусь теплее.

У них сложился определенный распорядок дня, достаточно удобный, несмотря на стесненные обстоятельства. Лорд Давид предложил Свитбрайар в качестве потенциального госпиталя, хотя министерство обороны пока не ответило согласием на его предложение. Вероника не могла представить себе, что их прекрасный дом наполнится больничными койками и медицинским оборудованием, а еще меньше – ранеными солдатами, но считала это неизбежным. Она смирилась.

Но девушка не могла избавиться от постоянного беспокойства. Разумеется, она боялась за Филиппа, представляя его себе готовящимся к сражению. Еще больше она боялась за Томаса, поскольку не могла вообразить кого-то менее подходящего для службы в пехоте, чем брат. Она замечала взгляды, которые отец бросал на фотографию Томаса, стоявшую на почетном месте в маленькой столовой, и понимала, что он тоже волнуется. Дело не только в том, что Томас был единственным сыном, наследником, надеждой на то, что род Селвинов продолжится. Томас был яркой звездой в семье, самым умным, милым, добрым молодым человеком, какого они знали. Он был великодушен со слугами и друзьями и честен до неприличия. Он щедро делился временем и своей энергией. У него никогда не было денег, потому что он все раздавал.

Для Вероники старший брат был кумиром. Отец, как она понимала, ничуть не завидуя, души в нем не чаял.

Во сне Веронику преследовало все то же довоенное видение. Измотанная, она пыталась заставить себя заснуть, но образ падающего на землю Томаса, обмякшего и безжизненного, снова и снова возникал в ее утомленном сознании. И однажды он заставил ее достать корзину из гардероба.

Когда холодный и мрачный февраль подходил к концу, Вероника решила исследовать гримуар. Оставив камень на месте, она уселась на кровати и, открыв книгу, попыталась расшифровать выцветший и местами запачканный текст.

Далеко Вероника не продвинулась, поскольку оказалась не сильна во французском, вдобавок книга была написана устаревшим языком. Но все же она сумела разобрать рецепты зелья и ингредиенты, которые могли быть полезны. Были здесь также описания заклинаний с конкретными рекомендациями по использованию трав и сжиганию свечей. Ничего из этого не показалось Веронике более реальным и полезным, чем старинное и довольно глупое руководство по алхимии, которое она как-то нашла в библиотеке лорда Давида.