Щеки девушки покраснели, и они лукаво улыбнулись друг другу. И Пекстоны, и Селвины договорились, что Филипп соединит оба рода, но Вероника не задумывалась над этим. Она любила играть с Филиппом в детстве. Сейчас он был лучшим другом. Пока этого было достаточно.

Еще через мгновение она вернулась к причине своего визита:

– Яго, я не понимаю, что со мной. Мои сны всегда были странными, но они так и остались снами. И это не припадки истерики, как у некоторых барышень в школе.

– Вовсе нет.

– И я не могу беспокоить папа́ этим, когда он так болен.

Яго вырезал завитушку на голове медведя, и та мгновенно превратилась в ухо.

– Никакая это не чепуха. И не стоит тревожить этим вашего отца.

– А что, если это вновь приключится? Что, если я схожу с ума?

Яго вырезал второе ухо и решительно отложил нож в сторону.

– Это не сумасшествие. – Он говорил негромко, но убедительно.

Яго положил медведя на стол. Когда-то Вероника ахала над этими нехитрыми творениями.

– Мне нужно кое-что дать вам. – Он отошел от стола. – Подождите здесь.

Яго не было совсем недолго. Он вернулся, неся плетеную корзину – тяжелую, старую, потемневшую, – и с глухим стуком поставил ее на стол. Повозился с кожаными и металлическими застежками и откинул крышку, под которой виднелись складки шелка. Вероника протянула к корзине руку, но Яго остановил ее:

– Сначала я должен объяснить.

Она ощущала исходящую от него грусть – так густой туман источает холод. Излом складки между его бровей до боли напоминал ее собственный, который Вероника видела в зеркале.

– Выходит, как и мать… – непонятно выразился он. – Она полагала, что вы будете такой же, как она.

– Что ты имеешь в виду? Папа́ говорил, что она никогда меня не видела и на руках не держала… – Это особенно огорчало Веронику, потому что мать умерла с первым ее вздохом.

– Это правда, что она не держала вас на руках. – Яго провел рукой по шелку, но не поднял его. Он сел, уставившись в окно, где в осеннем сиянии солнца листья на деревьях переливались золотом и бронзой. – Но она видела вас. Еще до рождения.

– Это невозможно!

– Это было возможно для нее. И, похоже, для вас тоже. Я обещал, что если все будет так, как она предполагала, – а так оно и вышло! – то я все объясню вам. Я обещал рассказать ей это.