Дождь на время возвращения стих, но, войдя в комнату с Уной, которая ни в какую не хотела уходить, Вероника обнаружила, что он пошел с новой силой, превратившись в бурю, сотрясавшую оконные стекла. Горничная заранее положила дрова в камин, и Вероника, желая согреться, поднесла к ним спичку. Когда язычки пламени охватили сухой кипарис, она огляделась.

Девушку терзали страх открыть корзину и непреодолимое желание увидеть шар еще раз, чтобы убедиться, что история Яго хотя бы относительно кристалла не была выдумкой. Она всегда доверяла ему и не хотела, чтобы было иначе. Но все это казалось слишком уж странным. Еще один раскат грома потряс дом до основания, а Вероника все стояла в нерешительности, уставившись на корзину, переданную Яго.

Уна, словно чувствуя ее колебания, пачкая грязными лапами бежевое покрывало, запрыгнула на кровать, обнюхала корзину и уселась подле нее, уставившись на Веронику черными блестящими глазами.

– Думаешь, мне стоит туда заглянуть?

Вероника подошла к кровати, и Уна тут же вскочила. Грязный хвост собаки непрестанно вилял, пока девушка открывала крышку. Она отвернула шелк и, обхватив корзину руками, нагнулась, чтобы посмотреть, что внутри.

От того, что она увидела, голова пошла кругом, а в животе что-то сжалось. Внутри мутного шара мерцали и вращались огоньки. Вероника еще даже не прикоснулась к кристаллу, а в этом водовороте уже начали вырисовываться живые и яркие образы. Это была череда едва видимых темноглазых женских обличий. Ладони Вероники вспотели.

Что это значит? Как разобраться со всем этим?

Она поспешно захлопнула крышку корзины, и Уна тут же соскочила с кровати. Вероника, дрожа, подошла к камину.

Это было реально. Это было на самом деле. Это противоречило всему, чему ее учили в церкви, и наставлениям отца.

Она, Вероника Селвин, дочь аристократа, происходила из рода ведьм.

И она не знала, что с этим делать.

3

3

Как это часто бывало, отец оказался прав насчет Гитлера. Как и Филипп. Чемберлен оказался в немилости, Черчилль вернулся на Даунинг-стрит, 10, а Англия содрогнулась от сообщений о Хрустальной ночи[69] и вторжении в Польшу. В сентябре 1939 года, спустя чуть более двух лет после того, как Вероника была представлена ко двору, началась война.

Обслуги в Свитбрайаре не осталось. Все, кто служил у лорда Давида Селвина, пошли в армию еще до принятия закона о воинской повинности. Большинство из них попали в пехоту, один присоединился к королевской артиллерии, еще один – к 27-й бронетанковой бригаде.

Младшая повариха исчезла без предупреждения, а потом оказалось, что она вошла во Вспомогательную территориальную службу. Пожилой садовник примкнул к добровольцам местной обороны, которые впоследствии стали называться отрядами ополченцев.