Вероника не сдвинулась с места, но, когда открыла глаза, ее взгляд упал на узкую деревянную дощечку в нижней части застекленного шкафа. Там не было ручки, которая бы его выдавала, но Вероника знала, что ящик там, и задавалась вопросом, почему раньше ничего не замечала. Она присела у шкафа, засунула под него пальцы и потянула к себе.

Поддавшись, оттуда выскользнул неглубокий ящик длиной не более четырех дюймов и один дюйм в глубину – его и ящиком с трудом можно было назвать. На первый взгляд он был пуст, но затем Вероника заметила визитную карточку, которая, казалось, была случайно оставлена здесь. Она взяла ее и прочла надпись, выполненную старомодным каллиграфическим почерком:

Книжный магазин «Атлантис» Музейная улица Лондон

Книжный магазин «Атлантис»

Музейная улица

Лондон

Карточка была плотной, а имя на ней, которое Вероника никогда прежде не слышала, выполнено глубоким тиснением.

Услышав стук отцовской трости по полу, Вероника поспешно задвинула ящик на место и вскочила на ноги. Карточку она сунула в карман твидовой юбки и отправилась на ужин.

В тот момент у нее не было повода отправиться в Лондон. Филипп какое-то время не мог отлучаться со службы, а у Вероники не было лишних денег на покупки, ужин или номер в отеле. Пришлось довольствоваться тем, чтобы написать в книжный магазин.

Она подбирала слова для запроса осторожно, как только могла, и попросила книги о колдовстве, якобы вдохновленная французским sorcellerie[70]. В ответ книготорговец прислал ей три старинных фолианта: «Письма о демонологии и колдовстве» сэра Вальтера Скотта, «Заклинание» Оркатт, которое оказалось романом, и «Гоетию» – потрясающее собрание очерков о призывании духов. Она перечитала их все, пытаясь разгадать, где был вымысел, а что могло оказаться полезным.

Однажды холодной мартовской ночью, усвоив содержание книг так хорошо, как только могла, Вероника рассудила, что пришло время снова вытащить кристалл, и решила последовать примеру, описанному в «Гоетии». Она использовала свой туалетный столик как временный алтарь и побрызгала вокруг него соленой водой, принесла неначатую свечу из кладовой дворецкого и зажгла ее. Потом поставила кристалл на табурет, опустилась на колени в середине круга из капель воды и замерла в ожидании. Уна сидела снаружи круга и наблюдала. Вероника чувствовала себя глупо и была рада, что никто, кроме собаки, ее не видит.

По меньшей мере двадцать минут ничего не происходило. Не было ни огоньков, которые она видела в первый раз, ни тем более вихря странных лиц. Вероника предположила, что делает что-то не так, но не знала, что должна изменить. Либо у нее все-таки не было силы. Все это выглядело нелепым, в крайнем случае фантастическим.