–
–
Долгое время он был без сознания, и никто не знал, говорит ли он по-английски и говорит ли вообще. Школьного уровня французского Вероники было недостаточно для настоящего разговора, но сейчас это не имело значения. Она коснулась лба Валери ладонью. Он, казалось, горел.
– Вам нужно в постель, – запинаясь, сказала она по-французски.
Он облизал сухие губы и покачал головой:
– Я хочу быть здесь.
Вероника смотрела на него, и от жалости у нее разрывалось сердце. «Должно быть, когда-то он был красив, – подумала она, – у него длинный прямой нос, тонкие губы…» Его руки, покоившиеся на розовом покрывале, были изящными, с длинными пальцами.
– Месье Ширак, принести вам что-нибудь? Чаю? Бренди? – негромко спросила она.
– Бренди, – прошептал он и закрыл глаза, словно ему было тяжело держать их открытыми. – Мне бы хотелось немного бренди.
Вероника знала, что в кладовых госпиталя бренди нет, но у лорда Давида стояла бутылка в кабинете – одной из немногих комнат, которые не заполонили врачи или медсестры. Она бросилась вверх по лестнице, налила немного бренди в чашку и, поставив ее на блюдце, осторожно отнесла на лужайку.
Солдат не пошевелился, когда она присела рядом, но стоило поднести чашку к его губам, как его веки затрепетали и он сделал глоток.
–
– Выпейте все, – посоветовала она.
Валери послушался, и это, казалось, придало ему сил. Осушив чашку, он сделал шумный вдох, который отозвался хрипом в его измученных легких. Но его глаза были открыты, и он даже на мгновение приподнял голову и попытался улыбнуться.
Раздались новые взрывы. Спустя несколько секунд возникла взрывная волна, едва различимая из-за большого расстояния.
– Я раньше боялась, а теперь уже нет, – запинаясь и подбирая слова, сказала Вероника.
Он произнес французское слово, которое она не узнала. Его глаза снова закрылись, вокруг рта пролегли складки.