– К некоторым вещам, – сказал Валери, удивив ее тем, что говорит по-английски, – нельзя привыкнуть.
Усилия, казалось, истощили его, поэтому Вероника не стала продолжать разговор. Медсестры начали забирать пациентов: катили обратно сидящих в креслах и просили тех, кто сидел на стульях или на траве, вернуться.
– Я собираюсь отвезти вас в дом, месье, – по-английски произнесла Вероника.
Он не ответил, только поднял дрожащую руку в знак согласия.
* * *
В Свитбрайаре мало что осталось от прежней жизни, но Вероника каждый день садилась завтракать с отцом – как ради него, так и для себя самой. Он читал «Таймс», а она составляла список неотложных дел, когда вошел Ханичерч. На подносе у него лежала записка. Лорд Давид потянулся к ней, но Ханичерч сказал:
– Сэр, это для леди Вероники.
Поблагодарив, она взяла записку и тут же прочла.
– Это от главной медсестры, папа́. У них есть пациент – французский солдат, который прибыл из Дюнкерка, помнишь? Он попросил, чтобы я пришла и написала от него письмо, поскольку я немного говорю по-французски.
– Твоих знаний будет достаточно?
– Полагаю, там и выяснится. Я пойду, хорошо? И заодно занесу список дежурному офицеру. – Она вскочила и поцеловала отца в щеку со словами: – Не переусердствуй сегодня, обещай мне это.
В ответ он похлопал ее по руке.
Перед тем как уйти, Вероника поднялась наверх по лестнице за французским словарем. Уна, лежавшая на кровати, с надеждой посмотрела на нее, но Вероника погладила ее и сказала:
– Извини, девочка. Тебе не место в госпитале.
Собака вздохнула и опустила голову на лапы.
Вероника, когда начала писать письмо, была рада, что прихватила с собой словарь. Похоже, английский Валери был намного лучше, чем ее французский. Он был ужасно слаб, то и дело терял сознание, а она сидела у кровати, низко наклонившись, чтобы расслышать его шепот. Он решил написать прощальное письмо матери.
Слова были душераздирающими, но Вероника собралась с силами. Валери был бы не первым солдатом, который скончался здесь, в госпитале Свитбрайар. Скрывая слезы сочувствия, она писала то, что он говорил.
Когда они закончили, Вероника прочла письмо вслух, и Валери прошептал:
–