– Почему? – спросил он, не переставая ее целовать.
– Я не должна это делать… без благословения Верховной жрицы. Она… она должна удостовериться… что послушание выполнено, иначе… Тривия разгневается и накажет нас обоих.
– Интересно, как?
– Не знаю, Рагнар… Например, я могу умереть в родах… или вообще никогда не зачать детей. Пожалуйста… давай подождем до завтра!
От злости и невыносимого желания у Рагнара потемнело в глазах. Собрав всю волю в кулак, он хрипло выдохнул и, отпустив девушку, с силой сжал свою перевязанную руку. Боль плеснула раскаленным железом, вырвала еле слышный стон из груди.
– Женщина, – выдавил он сквозь зубы, – уходи!
Герика метнулась было к дверям… но неожиданно остановилась, обернулась и посмотрела на Рагнара. Подавить собственное возбуждение ей было нетрудно, но победить сердце, дрогнувшее при виде выступивших на повязке темных пятен, она не смогла.
Девушка подошла к мужчине, привстала на цыпочки и нежно коснулась губами его губ.
– Спасибо, что помог не нарушить данное Богине обещание, – прошептала она.
Ее пальцы медленно скользнули вниз по его груди, животу и остановились на завязках, удерживающих кожаные штаны:
– А теперь позволь я попробую помочь тебе.
Герика потянула завязки на себя и, не отрывая взгляда от лица Рагнара, опустилась перед ним на колени…
33
33
– Госпожа… Госпожа, просыпайтесь! Вам просили передать, что стол к завтраку сегодня накрыт в маленьком зале: ночью прошел дождь, и на террасе еще сыро.
Герика приоткрыла глаза и высунула нос из-под покрывала. Служанка щебетала возле окна, наливая воду в чашу для умывания, и, хотя вставать совсем не хотелось, мелья все же сделала над собой усилие и выбралась из постели. Никто, кроме нее, еще не знал, каким важным и судьбоносным станет сегодняшний день. Великая Тривия, только бы все получилось, как надо!
Пока девушка расчесывала и переплетала ее волосы, Герика сидела, глядя за окно, на зеленую листву и пляшущие по ней блики солнца. Память о том, что произошло накануне вечером, то заставляла ее стыдливо краснеть, то вызывала на губах мечтательную улыбку. Она тихонько рассмеялась, припоминая, как пробиралась в свои покои по темным коридорам, замирая от каждого шороха и молясь только об одном: чтобы ей не встретились Лара, Солан или кто-нибудь еще, кого заинтересует, почему мелья Тривии не спит в такой поздний час, а бродит по дворцу в одиночестве. Вспоминала она и объятия Рагнара, его поцелуи и то приятное до головокружения чувство, которое в ней пробуждали его ласки. Когда Герика подумала о том, что сегодня испытает все это снова, внутри у нее что-то сладко и мучительно сжалось.