В центре зала располагался неработающий фонтан, а посередине фонтана была установлена статуя ангела со сложенными крыльями. Каменное лицо было покрыто черными потеками, похожими на следы слез.

Джеймс поставил шкатулку на пол, на одну из рун, заключавших в себе могущество ангелов. Затем опустился на колени и внимательно рассмотрел пиксиду. Несколько мгновений спустя он вытащил из-за пояса клинок серафима, но не стал его «активировать».

– Достаньте оружие, – велел он.

Корделия извлекла из ножен Кортану, остальные вооружились ангельскими клинками, а Томас вертел в пальцах свои болас. Джеймс протянул руку к пиксиде и взялся за крышку. Корделия стиснула рукоять меча.

Джеймс повернул ручку пиксиды, как штопор. Раздался громкий щелчок, и крышка отскочила в сторону. Белые свечи зашипели, стеарин закапал на пол. Джеймс подался назад, приготовил меч.

За щелчком последовал звук, похожий на паровозный гудок, из открытой пиксиды повалил дым, и по залу разнесся отвратительный запах гари. Корделия замахнулась Кортаной и закашлялась. Она услышала крик Джеймса: «Барахиэль!» В клубах дыма сверкнул огненный клинок, а за ним и мечи Мэтью, Кристофера и Люси.

За серой завесой возникла какая-то гигантская фигура – нечто вроде чудовищной зеленоватой гусеницы с телом, разделенным на сегменты; у демона была совершенно гладкая, как шар, голова, на которой не было ни глаз, ни носа, только безгубый рот. Рот открылся, и все увидели ряды черных зубов. А затем, к изумлению Корделии, существо заговорило.

«Наконец-то я свободен, – прошипел демон. – Я, Агалиарепт, свободен и могу отвоевать царство своего господина, похищенное у него коварным врагом. Я верну ему утраченные владения, а ваш мир захлебнется в крови. – Слепая голова повернулась в сторону Сумеречных охотников. – Вы, те, кто освободил меня, каковы будут ваши приказания? Говорите! Я обязан выполнить все, что вы попросите».

– Все, что угодно? – с заинтересованным видом переспросил Мэтью.

Всех ослепила белая вспышка, ангельский клинок Джеймса разрезал облако дыма и вонзился в брюхо демона. Из раны хлынул черный ихор, и демон издал пронзительный потусторонний вопль. Свечи снова зашипели и погасли, и Джеймс выдернул клинок из тела «гусеницы». Одежда его была забрызгана липкой жидкостью, но глаза горели, и лицо выражало решимость.